— Я Изори. И я согласна. Слово.
Я медленно кивнул и, ощутив тяжелый толчок стен, вскочил, а из заполненного водой проема показалась стальная белая рука, вцепившаяся в пол и начавшая вытягивать экз наверх. А вот и Драчливый Клоун. Браво Бланко опять первые — похоже, ребятки слишком серьезно относятся к своему первенству во всем…
Не знаю как там с состоянием электронной разведывательной начинки внутри этих машин, но даже при ее исправности… слишком быстро они нас отыскали, учитывая максимально сложный рельеф подводных руин. Похоже белый экз «навелся» на что-то очень конкретное раз так быстро нашел сюда дорогу в обход непроходимого для него сифона. Или на кого-то… оценивающе оглядев Шейну, я задержал взгляд на её поясе и рюкзаке, после чего отвернулся и со своей позиции вернулся к наблюдению за участниками этого завораживающего подводного шоу. И надо сказать кое в чем слухи не врали — представители правящих родов действительно старались разговаривать обычно и просто, а если и кичились чем, то своим родом, а не своим к нему отношением. Их жестко воспитывали именно так… но я отчетливо видел начальные следы неизбежного эльфийского разложения в их заплывших самодовольством умах. Где элитарность — та вонь гниющих трупов. Прямо как в этом подводном коридоре пополнившимся запахом свежей блевоты…
Юным почитателям Игр Мародеров Заката понадобилось полчаса на то, чтобы разобраться с самими трупами, а затем отыскать полузатопленную комнату, где не поделившие добычу упырки отыскали сам сейф. Уже оттуда старательно напрягая мозги и булки, разведчики, то и дело сбиваясь со следа, но упорно находя конец оборванной нити снова, повели нас сквозь пробитые внутренние стены вдоль накрененного здания. И когда вода подступила нам к шеям, а затхлого воздуха стало совсем мало, обнаружился еще один короткий и достаточно широкий сифон, ведущий в соседнюю постройку. И снова я пошел первым. Ну да, погибать так проводнику гоблину — за что ему и платят тройную цену.
Вынырнув, я осмотрелся при свете фонаря, после чего опустил его в воду и несколько раз помигал, давай сигнал. С плеском поднявшись по бетонной плите с остатками дорой узорчатой плитки, я достиг ровной площадки и уселся на целехонький унитаз из черного фаянса, продолжая оглядываться. Фонарь я вырубил — он не нужен. Мы глубоко под водой, но здесь сухо, полным-полно воздушного пространства и ни намека на окна и двери. Что-то вроде утонувшего одним углом вниз бетонного куба солидных размеров. На стене грубо закреплено три лампы, а питающие их провода уходят к гнездам в стене. И лампы неплохо так светятся.
Я понимал, что это означает. Поймут это и те, кто следом за мной с плеском выходит из воды. Где-то тут скрыт пусть не самый мощный, но практически вечный источник энергии. А при взгляде на характерную форму гнезд питания в железобетонной стене, на ум приходит лишь одно слово — Россогор.
О Россогоре я только подумал, но через минуты пять это реликтовое слово уже громко звучало в замкнутом пространстве, отражая множественные эха от стен. Быстро же они сообразили. И веселья у них быстро поубавилось, а освободившееся в эмоциях место еще быстрее заполнилось жесткой такой деловитостью. Я уже покинул насиженное место на унитазе и, бродя в воде, искал выход из этого обжитого местечка, а сошедшиеся лицом к лицу лидеры что-то обсуждали, быстро переходя на повышенные тона. Из-за эха я мало что слышал, но тут и так понятно — они делили еще не найденную добычу.
А место тут действительно обжитое — у самой стены я наткнулся на уходящие в воду и очередную дыру леера. Там на сухом пятачке несколько свернутых циновок, валяется какой-то тряпье, пластиковые мутные бутылки, пара герметичных пластиковых же контейнеров. Мы наткнулись на тайный лагерь пары целеустремленных парней, мечтавших найти богатство, упорно искавших, отдыхавших здесь, наконец нашедших, но не поделивших добычу и пустивших друг другу кровь. Вряд ли их было больше двух — если судить по количеству барахла в лагере и тому, что их никто не нашел за это время.
Окунувшись в воду по плечи, я потянул руку к идущим вдоль стены леерам… и резво шарахнулся в сторону. Метнувшиеся ко мне черные плети полоснули воду и, съежившись, убрались обратно во тьму, чтобы тут же повторить удар. На этот раз они прошлись по бетону в сантиметрах от моих ног, утащив пару обломков. Выбравшись из воды, я ускорился вдвое и третий удар из-под воды безнадежно запоздал. Я открыл рот для предостерегающего крика, глянул вправо и… заткнув пальцами уши, открыл рот еще шире. Вскинувший манипулятор зеленый Крашер, шагающий по мелководью, долбанул из дробовика, и вода пошла рябью от частых попаданий. Болезненный ор толп, рев эха, бьющиеся в воде черные щупальца и… еще один выстрел в воду в упор, после чего Крашер выдвинул лезвие и нырнул полностью. Проводив пузырьки взглядом, я вытащил пальцы из ушных раковин, подвигал челюстью и, перебравшись повыше, уселся подождать. Я был в порядке. Многие другие — тоже. Даже посмеивались. А вот некоторых аж скрючило от звона в ушах.
