Поднявшись, я оттолкнул выпрямившегося лодочника, рухнул рядом с тупой девкой и, встряхнув её как половую тряпку, бросил на край борта животом, навалился сверху. И еще раз. Из открытого рта хлынула струя воды, потом еще одна. Мне кинулись помогать, уложив ее опять на дно и повторив все реанимационно-сексуальные мероприятия с самого начала: вытягивание языка, нажимное лапанье сисек, слюнявые лобзания и наконец-то послышался ее хриплый кашель.
Ощерившись, я поманил одного из радостно улюлюкающих парней и, хрипя сорванным голосом, спросил:
— Хочешь быть очень богатым?
— А?
— Ну принцессу ты уже засосал как бегемот крокодила жопой — считай жизнь удалась. А деньги еще нужны? Много денег.
— А?
— Твою так…
— Нам нужны деньги, сеньор! Очень нужны! — ответил за него самый старший — Не понимаю про какую принцессу и жопу бегемота ты толкуешь, но…
— Вон туда — сказал я, указав рукой в сторону высящейся над руинами нужной башни — Напрямую. Если по пути встретится скоростной катер или что-то еще — перебросите нас туда. Если нет — гоните до самой башни Браво Бланко. Так или иначе вы все станете очень богаты. Даю слово.
Оценивающе заглянув мне в глаза, он чуть помедлил, окинул взглядом скрюченные тела, еще до этого явно заметив дороговизну их шмотья и коротко кивнул:
— Сделаем быстро!
Вскоре мы уже мчали по каналу, а я… жадно высасывал из расколотого кокосового ореха влагу, не обращая внимания на умоляющие глаза грязнули, некогда бывшей златовлаской. Нечто полудохлое едва слышно прохрипело у нее из-за спины:
— Дай Сусане напиться, Б-ба-ар…
— Ты же вроде уже сдохла, Шейна? — булькнул я и продолжал глотать живительную влагу.
— Ба-ар…
— Пошла нахер… идите вы все нахер вместе с вашими занимательными играми…
— Ба-ар…
— И с вашими заработком… да я на ведрах с серой слизью больше заработаю…
— Прошу тебя…
Выбросив опустевший, я подхватил тесак, прорубил дыры еще в паре кокосов, отдав их хриплым грязным девкам — вечером принцессы, утром хрен пойми что — и оглянулся:
— А ведь еще не конец сучьих побегушек, верно?
Когда охреневшие лодочники по выкрикам еще более охреневших от нашего прибытия охранников у подножия башни Браво Бланко поняли кого именно они вытащили со дна канала и лобзали в десны всем составом, то просто схватили шесты и рванули прочь на бешеной скорости, позабыв про деньги. А мне их искать потом, чтобы расплатиться…
Выпитые кокосы меня лишь чуток освежили, но никак не взбодрили. Незадолго до последнего нырка я поймал осколок левым боком и нехило приложился башкой и меня начало накрывать. Все было каким-то рваным…
Чернота… и вот мы летим широким бетонным коридором — как меня задрали эти коридоры! — к распахнутым дверям лифта. Всех кроме меня несут на руках, а я еще как-то переставляю ноги сам…
Чернота… и грохот взрыва сзади заставляет вскинуть валяющуюся на груди голову. Вокруг меня лифтовая кабина, двери смыкаются, а в конце или вернее начале длинного коридора видны выбитые взрывом двери, стелется по стенам дым, а в проеме стоят два экза — один вроде как Выдра — а за ними небольшой горой вздымается что-то куда более крупное, внутрь уже врываются запакованные в черное бойцы. Ревут сирены, двери смыкаются и… опять чернота…
Вспышка… мы все еще в лифте, нас трясет будто кабину пинками передают друг другу великаны. Чернота…
Вспышка. Моя пропоротая засевшим в ране длинным осколком правая ладонь — а откуда осколок? — окровавленным пальцем выбивает на одной из старомодных кнопок в панели неровный ритм. Кто-то орет, меня отдирают от панели, в издырявленные стены врывается дым, на полу вповалку раненые. Темнота…
Вспышка… я бреду абсолютно незнакомым коридором хрен пойми куда. Тащу за собой по полу мной же вырубленного декламатора за волосы, а другой рукой Шейну за ногу. Та обняла Сусану, а златовласка что-то пищит и куда попало стреляет из покрытого кровью белого помпового дробовика. Иногда я бросаю со стуком башку высокородного, останавливаюсь и для чего-то хлопаю рукой по висящим повсюду на стенах гребаным то ли коврам, то ли гобеленам. И я знаю, что я делаю… или знает кто-то прежний… кто-то другой… темнота… на этот раз медленно сгущающаяся злая темнота, обещающая что я уже из нее больше никогда не выйду. Последнее что ощущаю и слышу — какой-то щелчок и податливость под пальцами…
Темнота-а-а…
Вспышка…
Я морщусь от бьющего в глаза яркого света, легко вскакиваю на ноги и, выдернув из пазов внутри открытого отсека стены еще две аптечки, поочередно леплю их на окровавленные тела Шейны и Сусаны. Мне хорошо. Мне очень хорошо. Ну еще бы гоблину было хреново после того, как он получил пяток уколу и двойную дозу боевого коктейля.
