– Да, наверное, это оно. Со мной всю жизнь был кто-то рядом, так что понять твою одинокость я не могу. Семья, Ева, Боря…все они могли поддержать в трудную минуту. Я даже представить не мог, как буду жить без них. Всегда знал, что эти люди – часть меня. Но когда ты в полном одиночестве, должно быть очень пусто на душе?
– Да, пусто – лучшее описание. Многие хотят отгородиться от семей, но для меня семья – самое ценное, что может быть. Ну есть у меня эта пресловутая свобода, а счастья она не приносит. На суше моряки хотят в бескрайний океан, ищут там приключений. А оказавшись в океане, мечтают поскорей вернуться на сушу. Да вот только не могут: компас утонул, карты намокли, а сами они давно не те моряки, которыми были раньше.
Юртин обдумывал сказанную метафору, пытаясь уловить её смысл. Что же он хотел этим сказать?
– Кстати кинжал тот я до сих пор храню в полу под шкафом. Две встречи с ней оставили во мне сильный след, который не хочется стирать. Да, она убивала, но из-за моих постоянных ошибок тоже погибло немало, наши руки нечисты. И хоть у неё не было совестных мук, но муки от душевного одиночества у нас были идентичными.
Пока двое сидели в полном молчании, уже потемнело. Комнату, в которую даже днём не попадал свет, заполнила темнота. Гость нашёл возле двери включатель, но после щелчка по нему лампочка не загорелась.
– Я лампочку уже несколько лет не менял, она мне не нужна. Ночное зрение есть.
– Слушай…можно я задам тебе неудобный вопрос? – начал Лёша, вновь располагаясь на полу.
– Давай, мне можно любой задавать.
– Почему ты живёшь в таких ужасных условиях? Стражи Мироздания разве не платят за помощь в защите города? Да и к тому-же ты совершеннолетний, можешь устроиться на простую работу, но зато уровень жизни будет лучше этого.
Эрвин подумал, обводя свою каморку взглядом, затем постучал пальцем по коленке и глубоко выдохнул, опустив голову. Что-то явно терзало его.
– На самом деле получаю достаточную сумму, на которую могу построить свой собственный дом с участком. Но целенаправленно не делаю этого, отдаю практически всё бедным семьям, инвалидам, которых вижу каждый день. Глупо, знаю. Но это для меня что-то вроде наказания. Наказания за то, что такой как я недостоин человеческой жизни. Я ещё давно решил, что надо искупить вину своего появления на свет, отдавая всё что есть и в том числе самого себя во благо другим. Знаешь, мне многого для существования не нужно. Каждый день я провожу на улице, помогая то тут, то там. В общежитие прихожу только спать всего пару раз в неделю. Регенерация восстанавливает силы, так что теоретически могу вообще не делать этого, но хочется иногда ощутить себя человеком, который много часов лежит неподвижно и видит картинки. Также во сне лучше идёт лечение организма, но никаких серьёзных травм до всей этой суматохи особо не было. Я защищён от болезней из-за антисанитарии, вирусов, до вообще от любых. Душ здесь кстати открывают только по средам на полчаса, этого хватает. Не стоит переживать за мою судьбу, я буду никем до конца своих дней. Сделаю как можно больше добра, спасу как можно больше жизней, а сам кану в адский котёл. Другой участи не заслуживаю.
– Я считаю, ты ненавидишь себя на пустом месте. – без всяких вступлений серьёзно произнёс Юртин. – Да, ты родился не совсем человеком, но это не значит, что надо строить из себя героя-жертву, чтобы тебя все жалели. Мы не сможем спасти абсолютно каждого в этом мире, смерти всегда будут неизбежны. На войне думают не как сохранить всем солдатам жизнь, а как свести потери к минимуму, ведь не бывает идеального подвига, в котором никто не пострадает! Так что надо быть благодарным за то, что враги не отняли у нас больше близких, чем могли.
– Вот только у меня уже некого отнимать.
Аурен сел напротив собеседника и стянул с себя порванную в клочья кофту, с которой до этого не расставался. Алексей увидел, что прямо посередине грудной клетки в тело вставлен янтарный кристалл со множеством граней. К нему с разных сторон прикреплялись десятки мышц, облепливали и переплетались, словно паутина. Оголённая кость грудины обрамляла камень по его овальной форме, тем самым фиксируя. Эта штука явно часть его организма, но что она делает?
– Это анхариаль. – начал объяснять юноша. – Двоедушники особенны тем, что днём это самый обычный человек без всяких способностей, но вот ночью контроль над его телом полностью захватывает сидящий внутри демон. Эта тварь устраивает охоту на людей, для этого маскируясь в животных. А может вообще действовать в своей настоящей форме. На утро бедолага даже и не вспомнит, что с ним происходило. То есть это два совершенно разных организма, которые сменяют друг друга каждые сутки. Но этот кристалл может подавлять вторую душу, так что она никогда не захватит организм, если только анхариаль не будет разбит. При этом часть способностей отходит человеческому носителю. Да, именно часть, ведь я не могу использовать весь потенциал монстра. К примеру, полностью превращаться в зверя, но зато под силу трансформировать конечности.
