А как ощущали себя те Игроки, которые были одинаковы, совершенно одинаковы, и шли одной командой, чтобы на той стороне встретить команду точно таких же противников?
Это какая-то каша, это слишком неприятно…
Я разнервничался и не знал, как это скрыть. Мне хотелось дослушать Квоттербека, и в то же время слушать его было сложно, а задавать вопросы — тем более.
Тайтэнд молча поднялся, перешагнул через костер и подал Квоттербеку фляжку с супом. Квоттербек взял фляжку, но поставил её рядом — он все ещё возился с моим шлемом.
Я смотрел на него и пытался представить себе десять, двадцать таких же, черноволосых, смуглых, с длинными ресницами и светлыми губами Лайнменов и Тайтэндов… Но не мог.
Я мог представить его в колбе — с маской, накрывшей широкие скулы, с воротником-трубкой, всаженной в седьмой позвонок, а дальше моё богатое воображение пасовало.
Зато пришла мысль — наш Квоттербек очень старое порождение Аттама, он пришёл ещё из тех времен, когда в правилах не была заложена информация о внешних различиях.
Такая же идея, видимо, посетила и Лайнмена.
— А правда, что в Матче однажды участвовала собака?
Лайнмен и раньше упоминал какую-то собаку и поле, названное её именем, но я не думал, что все так серьезно.
Квоттербек кивнул.
— Виски. Она прибилась к команде на первой же линии и добралась до пятой.
— А потом?
— Отравилась во время перехода.
— А правда, что Тайтэнд когда-то был вторым по значимости Игроком в команде? — Тайт тоже додумался.
— Нет. — Квоттербек смотал сетку и надел мой шлем, проверяя эффект от починки.
Тайтэнд дождался, пока он поднимет шилдкавер.
— Донести Солнце до ветки может любой, — не сдавался он. — А вот развесить на лесках кучу идиотов — только Тайтэнд.
— Во-первых, у Раннингов самое высокое стремление к победе, — ответил Квоттербек и снял шлем.
— Во-вторых, у них психика приспособлена к бегу по последней линии.
— А что там? — вдруг спросил Лайнмен, который во время разговора пытался вовсе не дышать.
Квоттербек повернул голову и безошибочно нашёл меня глазами. Я сидел со шлемом на коленях и слушал вполуха, все пытаясь понять, каково это — видеть, как умирает твоя полная копия. И не раз, не два, а множество раз, из сезона в сезон.
И пока он смотрел на меня, чего-то ожидая, я думал только об этом, и потому произошло неловкое и странное столкновение: я физически ощутил Квоттербека, пробрался сквозь тело, сквозь все защиты и так явственно увидел мир его глазами, что выпустил шлем из похолодевших рук.
— Только тебе его починили, — проворчал Тайтэнд.
— Голодный, — напомнил Лайнмен и позвал: — Раннинг! Привыкай есть без напоминаний.
Я придвинулся к костру, и, пока ел горячий суп с плавающими в нём духовитыми лесными грибами, Тайт и Лайн наперебой допрашивали Квоттербека: а почему сняли с вооружения Лайнменов многозарядную «Гротеску», а почему Тайтэндам дополнительных витаминов не выдают, а нельзя ли Раннингов хоть на пять килограммов потяжелее делать, а бывали случаи, что команда выживала без Квоттербека?
— Да, — ответил Квоттербек. — Редко, но выживали. Это вам на заметку. Если меня закатает в Тревожную Смерть, то не паникуйте и не разбегайтесь — у вас будут шансы.
Потом он жестом остановил разговоры и сказал куда-то в темноту:
— Присоединяйся.
В ответ из-за моей спины вышел высокий человек с причудливо замотанным чёрной тканью лицом. Я чуть супом не подавился, а Лайнмен моментально выхватил из креплений по «Щелчку».
Человек на оружие внимания не обратил, у него самого на ремне болталось что-то явно огнестрельное, но браться за него он не стал, а просто остановился, запавшими глазами рассматривая Лайна.
Я сидел у него прямо под ногами и думал: раз не сумел его почувствовать и предупредить остальных, то не стоило на меня даже продукты переводить.
Лайнмен ждал приказа, Квоттербек приказа не отдавал.
— В этом сезоне за Луну? — спросил он.
— Да пришлось, — хрипло и скучающе сказал человек, поднял руки и размотал узлы, показав длинное небритое лицо и облупившийся нос с горбинкой.
— Мертвая зона, — напомнил нам Квоттербек, и все как-то расслабились, словно мертвая зона — это что-то вроде места для пикников. Лайнмен спрятал оружие, Тайтэнд собирал свои мешочки…
Наш ночной посетитель тоже особо обстановку не нагнетал. Он выхватил какую-то флягу, от которой Тайт сразу стал воротить нос, принялся оттуда глотать и бродить вокруг костра, размахивая руками.
Я утащил с его траектории спальник и уселся слушать.
Посетитель очень многословно и громко предлагал нам выкинуть Солнце к черту и не тащить через его земли. Он так и говорил: мои земли, — словно был местным царем.
