Сначала об этом не думаешь. Потом… Человек может потерять сознание от массы причин. Упасть, захлебнуться, налететь на кулак. Начинаешь бояться, потому что вымощенная булыжниками, никогда не плюшевая, но сейчас-то уже точно с полными горстями острых углов, Москва второго шанса даже не предполагала. Место для очень осторожных сумасшедших.
Через сорок минут Давич и Ко были на Новом Арбате. Дошли-доехали — было бы скучно, если бы не вспотевшие руки, приросшие к повозке, если бы не постоянный молоточек — где-то в груди — отпустишь — и нет тебя. Дошли-доехали, и стоило это троих…
А мимо — автомобили, каждый замедляет ход, внутри каждого — падший, смотрит — ждет. Мимо прошел новенький неоплан — огромный, как корабль, тень на полквартала. Чёрный, с тонированными окнами, пассажиры еле угадываются за стеклами, смотрят, завидуют. Не понимают. На бортах — белый череп, совсем не страшный, улыбающийся — знак Шутника, одного из шестерки падших, первых появившихся в городе.
Все казино города принадлежат Шутнику, все театры и бордели. Падший Шутник — местный министр культуры, главный шоумен Москвы.
Автобус скрылся из виду, и тут же грохотнуло — будто кто врубил сабвуфер размером с небольшой дом. Желудок дернулся в поисках выхода и успокоился. Звук, всего лишь звук, пройдет минута — и будет казаться, что все просто почудилось.
Это не дар и не талант — реагировать на случившееся. Вопрос дисциплины. Для ходока — вопрос выживания. Вариантов было немного, Антон выбрал проверенный:
— Стоять!
Рикши послушно остановились.
— К обочине!
Контрактники выполнили команду с лихой точностью чемпионов по строевой подготовке.
Антон расслабился: был он прав или нет, но он успел сделать то, что хотел. Теперь осталось только выждать, чтобы понять: он просто сошел с ума или эта остановка была и вправду для чего-то нужна.
Знаток бы сразу определил, что это за шум. Антон — ждал. Рев приближался и наконец вылетел из-за угла красным «феррари». Ещё метров через сто тормознуло, но тихо не стало, на смену реву одного суперкара пришёл гул тысяч лошадиных сил, катящийся к началу Нового Арбата.
Для нормального города — машин было немного. Для города, в котором действуют правила движения и хотя бы иногда их кто-то соблюдает. Каждый из десятков приближавшихся автомобилей ехал по прямой к точке назначения. Падший мог уступить дорогу только падшему — у рикш не было ни одного шанса. Если бы Стрельцов не заставил остановиться свой отряд — их бы просто смяли, не притормозив, даже не попытавшись свернуть.
Стрельцов выжидал: не просто пока проедут — до тишины. Шепотом, боясь спугнуть, приказал контрактнику: поехали по чуть-чуть…
Так они и докатились до казино — шагом. Мимо того места, куда устремились десятки падших. На этом участке мостовая провалилась под тяжестью неоплана. Огромный автобус медленно погружался под землю. По какой-то прихоти судьбы он встал вертикально и теперь причудливой чёрной башней обозначил перекресток.
Падшие окружили место аварии — толпа сумасшедших зевак, они были рядом, касались стекол, старались рассмотреть — что там? Пассажиры были ещё живы, их смерть смотрела на них глазами падших.
Поодаль уже собрались контрактники. Этим предстоит вытащить автобус и заделать пробоину. Позже. Когда падшие закончат своё дело. Падшие не будут торопиться… Логотип Шутника все так же улыбался. Шоу удалось.
У «Весны» их ждали. Вполне человек, вполне швейцар, вполне почтительный к сильным мира сего. Давич начал приходить в себя. Настолько, что вспомнил про чаевые. Ничто так не успокаивает бизнесмена, как пересчет купюр.
Антон до изнеможения долго ждал, когда все войдут внутрь. Рамка и тут заливалась, но, видно, сегодня день такой — праздник глухого охранника. Их пустили и в казино.
— Может, они развлекаются так, — подумалось Антону, — если бы не пистолеты, падшему на Кутузовском досталось бы на два человека меньше. Люди с оружием и без — две разные породы людей.
Марк был за границей первый раз. Денег мало, откуда деньги у преподавателя русского языка? Поэтому — не в сезон. Денег мало, поэтому Тунис. К теплому морю его не тянуло. Ему хотелось в Сахару — чтобы ощутить лично, а не глядя в экран. Автобус набился разноязыкими туристами, гид живописал феерические закаты, зажигательные скачки на верблюдах и с азартом рассказывал о разнице температур. Человеку, выросшему на Средиземноморском побережье, минус восемнадцать казались ужасом. Несмотря на то что это только иногда и где-то в горах. Плюс пятьдесят публику впечатляли больше, но Марку подумалось, что большинство питерских бездомных с радостью променяли бы родную сырость на эту жару.
Автобус ехал как бы по пустыне, которая все никак не хотела соответствовать своему названию — другие автобусы, лавки, пестрый мусор — местный и завезенный за тысячи километров.
