Если шестерёнки часового механизма вдруг становятся раза в полтора больше, происходит только одно. Все, что к этому механизму имеет отношения, разлетается вдребезги, не выдержав увеличения размера.
Что-то похожее сейчас чувствовал Антон. Воронин не должен был заводить этот разговор. Стройная схема, по которой каждый падший рулил на своей территории, только что покрылась трещинами и начала распадаться на крошечные пылинки — не собрать.
Воронин — падший, но он всего лишь продавец, причем один из многих, как он мог отважиться вести свою игру во владениях Шутника? Одного из первой шестерки?
— Ты как будто не в своей тарелке, ходок? Не привык водить экскурсии? Антон, ты же торговец, а не гид. Может, поработаем сейчас?
Кто его знает, как падший это сделал, но за его спиной появился молочно-белый шкаф с десятком отделений. Именно такой стоял и у Воронина в кабинете, где он традиционно встречался со Стрельцовым и другими ходоками. Может быть, и не такой же, а тот самый. Не шкаф — склад: за чем бы ни приезжал Антон, казалось, у Воронина есть все. И никаких замков. Может быть, это была игра, это почти наверняка была игра: падший не просто так оставлял свой шкаф-склад открытым, да и выходил из кабинета достаточно надолго, чтобы соблазн утащить что-нибудь из шкафа не просто проклюнулся, но и вырос, окреп и не вырвался на волю просто по какой-то случайности.
— Антон, ну как, совсем ничего не интересует? — Дверцы ящиков приоткрылись — за артефакты, открывшиеся взгляду, можно было купить не одну сотню душ.
— Не сегодня.
— Ну да. Не буду торопить. Понимаете, — Воронин перешел на шепот, — у нас было запланировано на сегодня небольшое шоу, но артисты не смогли до нас добраться. Москва — совершенно непредсказуемый город, может быть, пробки? Вы, когда ехали к нам, не заметили ничего такого? Может, светофоры не работают, может, что-нибудь ещё?
Если Воронин имел в виду то, что им довелось увидеть в начале Арбата, то артистов придется ждать ещё очень долго. Примерно до Страшного суда.
— Тогда девушки… — Давич обернулся к девушкам. Точнее, к тому месту, где они только что находились. Единственное, что намекало на то, что девушки действительно были здесь, — это ошарашенные лица охранников, пытающихся увидеть то, чего уже не было.
— Да, девушки уже присоединились к нам. Вы знаете, быть может, и вы скоро присоединитесь к ним?
Антон попытался встать быстро, сразу за Ворониным, и всё-таки немного не успел — кресло исчезло за мгновение до того, как он был к этому готов. Как исчезал шкаф падшего, Стрельцов не заметил.
— Антоха? Поскользнулся? — Давичу нравилось, когда люди падают. Антон был не в обиде. Ему было жаль девчонок, ему было жаль парней, которым сегодня ещё предстоит развеселить падших, Давича было не жаль. Правильнее всего было бы просто уйти. Стрельцов был уверен, что проводник дяде Коле в любом случае больше не понадобится. Но падший ждал его, и у Антона просто не осталось выбора.
Воронин шёл, не оборачиваясь, задержись они на несколько секунд, и он просто исчез бы в ласковых джунглях «Весны». Тропинка была достаточно широкой, чтобы телохранители Давича смогли сомкнуться вокруг него кольцом. Троих оставшихся было маловато для выполнения задачи, но тут уж ничего не попишешь — отряд заметил потерю бойцов.
Журчание ручья становилось все слышнее, а вот солнце почти спряталось за обильной зеленью. Полянка, на которую они пришли, могла бы стать украшением верхнего течения Амазонки. На ней проводили бы обряды местные шаманы, непременно с жертвоприношениями, причудливыми танцами аборигенов вокруг костра… Однако это было казино. Игровые столы, укрытые сочной зеленью сукна, безупречные крупье — белые воротнички, белые манжеты, чёрные бабочки, тени девушек, разносящих напитки, бриллианты гостей.
Воронин, только что шедший далеко впереди, вдруг оказался чуть сзади Давича, наклонился, прошептал:
— Дядя Коля, что предпочитаете, блек-джек, рулетка, кости?
— Очко.
Воронин исчез, чтобы появиться уже рядом со свободным столом.
— Блек-джек, с вашего позволения. У нас приличное заведение. Ставка?
— Выше не бывает…
— Я в вас не ошибся, вы действительно нас развлечете…
Воронин задержал свой взгляд на Давиче. Обычно такой взгляд называют оценивающим. Воронину не нужно было оценивать, он знал — падший рассматривал Давича с неторопливостью дегустатора. Напиток уже в бокале, но, прежде чем его выпить, есть смысл оценить, как свет играет сквозь толщу вина и стекла…
— Мастер Игры ждет вас.
Антон все пытался привыкнуть к сумраку — только блеск на поверхности ручья, только игровые столы под острым светом ламп, все остальное в тени, в дымке — все только чудится, лишь угадывается. Он почти узнал в одной из разносящих напитки девушку из эскорта Давича. А может, ему просто показалось, в полумраке голые девушки так похожи друг на друга.
Белоснежный костюм Воронина растаял, потерявшись в сумерках. Игроки появлялись и исчезали, переходя от одного стола к другому, Антон многих узнавал — кого по выпускам новостей, кого по фильмам и клипам. Приглашенные.
