Пересев с джипа на свой грузовик, Миша немного успокоился. Олег снова стал пугливым, термос с ковчегом надёжно закреплен в кузове, и — что особо радовало — до него было почти два метра и стенка кабины.
Приехали в приют уже затемно. Ворота Иоаннинского приюта открывались, как обычно, тяжело, только на этот раз их никто не встречал. Грузовик заехал во двор, освещенный только его фарами. Лишь когда Кривой тормознул, его ослепили прожектора с башен. Судя по их виду, ремонт удался на славу, но сейчас это Кривого не радовало: прожектора светят не просто так — синхронно с ними выцеливают стволы пулеметов, если их не заменили на что-нибудь помоднее.
Слева-справа от ворот — камеры, до их отъезда такого модерна в приюте не было. За воротами ещё одно препятствие — лента с шипами, проехать при желании можно, только от покрышек останутся одни лохмотья. Ленты не забирали подозрительно долго, вероятно, тянули жребий, кто же возьмёт на себя этот труд. А может, хотели записать на камеру, как Миша проходит все стадии от «ну ладно, подожду немного» до «сколько можно, уроды!». Наконец человек в камуфляже скрутил ленту. Новинки на этом не кончились. Грузовик Михаила заводили на парковку как какой-нибудь аэробус. Ещё один служивый, не просто в бронежилете, а в броне, обвешанный таким количеством оружия, что мог бы запросто открыть небольшую оружейную лавку, контролировал, куда именно поставить грузовик.
Голос Ефима Марковича Кривой узнал не сразу — в динамиках он приобрел какие-то металлические обертоны:
— Михаил Кривой, возьмите ковчег и подойдите к дверям в мой кабинет. Михаил Кривой, выполняйте!
Это была не совсем та встреча, на которую рассчитывал Кривой, но, собственно, почему нет? Он лишь пожал плечами. Олег, услышав голос из громкоговорителя, вжался в кресло и, не будь в кабине Михаила, наверное, забился бы куда-нибудь под кресло.
Кривой выходил медленно. Не забыл аккуратно закрыть за собой дверцу, достал из кузова термос с ковчегом. Внезапно из кабины выглянул Олег:
— Все в силе?
Кривой не успел ответить, Олег уже снова скрючился где-то в глубине кабины, а динамики снова заревели:
— Михаил, подойдите к дверям!
Дверь кабинета открылась, когда Михаилу оставалось до неё не больше двух метров. Навстречу вышел Николай, он оказался рядом с Кривым и подтолкнул Мишу в сторону кабинета, а сам застыл в стойке, широко расставив ноги. Сегодня Николай был без плаща и пистолеты в кобуры не прятал.
Прожектора отпустили Михаила и сошлись на грузовике. И в ту же секунду заговорили пулеметы.
Кривой много чего ожидал от директора, но чтобы вот так изничтожить его машину? Михаил даже не сразу сообразил, что в грузовике остался Олег. Стрелки целились именно в него, точнее, во что-то, что несколько минут назад было Олегом.
Пулеметы выгрызали из длинной чёрной фигуры целые куски, но той было все нипочем, да и со скоростью у неё явно было все хорошо. Прямо на пути фигуры стоял Николай и со спокойствием робота на конвейерной ленте всаживал пули одну за другой в приближающуюся тварь.
Михаил застыл на месте. Может, это и глупо, но сейчас он думал о том, что ничего более ужасного и одновременно прекрасного он в своей жизни не видел и, вероятно, уже не увидит. Из ступора его вывел Николай. Телохранитель директора просто втолкнул Кривого в кабинет, после чего и сам юркнул за двери. Огромная толстенная дверь вздрогнула, будто в неё въехал небольшой танк, потом ещё раз, и Николай уже двери не удержал. Ударная волна сорвала их с петель. В этом доме дверям не везло.
Если бы Кривой к этому моменту не лежал на полу, получил бы дверью в лоб.
— Миномет. Опять, — директор с невозмутимым видом продолжал что-то писать за своим столом. Да, минометы стреляли у него во дворе с пугающей периодичностью. — Иначе этих тварей не унять. Это не тень, с которой может справиться умелый клинок. Миномет тоже не гарантия, но с ним уже легче. Николай?
— Сейчас.
Вероятно, Николай точно знал, что такое легкое он должен был сделать. Видимо, по поводу «легче» Николай был четко проинструктирован, все необходимое уже ждало в кабинете — канистра с бензином и палаш. Рядом с взрывающимися минами — не самое лучшее соседство.
Провожая взглядом Николая, Кривой наконец поднялся:
— Это вы кого мне в сопровождение дали? Надеялись, что не вернусь?
— Боялись, Мишенька, что кто-то из вас не вернется. А падшие, они питают странную слабость к убогим, поэтому когда я увидел, что наш Олеженька разом излечился от нервного тика, то решил действовать осторожно, но наверняка.
— Это вы, когда мы перед камерами стояли, приметили?? И были так уверены?
— А что, сам ничего подозрительного не заметил?
— Кое-что заметил. А меня вы тоже по принципу убогости на дело отправили?
Двор был по-прежнему ярко освещен прожекторами. Николай облил бензином то, что не так давно было головой Олега, и, убедившись, что горит хорошо, принялся за останки тела. Рубил со старательностью хозяйки, крошащей морковку в салат.
— Ефим Маркович, а если бы мы оба вернулись непохожими на себя?
