Нужно куда-то двигаться, вопрос — куда. Сейчас у Антона хватило бы сил на рывок максимум в пару кварталов. Причем хотелось не только преодолеть эту дистанцию, но и добраться до места, где можно хотя бы немного прийти в себя. Вариант «дойти и умереть» — не годился. Умереть можно будет потом, когда оберег окажется у Ленки, и чип, спрятанный в глубине гуманного убийцы, отключит инъектор с ядом.
Стрельцов решил двигаться к Большому Афанасьевскому. Там он знал один дом, в котором всегда с радостью встречали мужчин с деньгами. Женщинам там тоже радовались, лишь бы платили. К тому же там точно присутствует душ, и абсолютно точно — свежее белье. Антон Стрельцов решил переночевать в почасовом отеле с обширным списком дополнительных услуг.
Туристы редко доезжали до этих мест, отель со скромным названием «Релакс» не значился ни в одном рекламном буклете. Зато местные его любили. Контрактники, торговцы, а особенно специфический народ, приезжавший в Москву отсидеться.
Антону довелось здесь побывать только раз — клиент назначил встречу в «Релаксе», и хотя было странно ехать из Петербурга в Москву только для того, чтобы доставить товар от продавца к покупателю, притом что их отделяло друг от друга метров с тысячу по прямой… но заказ, есть заказ.
До Большого Афанасьевского Антон добрался легко, будто шёл по обычному городу, куда-то делось даже чувство постоянной слежки. На форуме писали, что после Сдвига такое бывает. Легко — означает, что препятствий по дороге не попадалось, только иди.
Так же легко нашёл дом, заминка случилась только с домофоном. Как оказалось, было больно даже нажимать на кнопки. На вопрос «кто?» подозрительно долго не мог сообразить, что ответить. Со второй попытки рискнул: Антон… Сработало.
Дальше ошибиться было трудно — лестница привела его на третий этаж, мимо пустых площадок первого и второго этажей без всяких признаков жилья. На третьем он увидел дверь, одну-единственную. Уже приоткрытую. Антона встречали.
Одежда встречающей Антона брюнетки не могла ни согреть, ни что-либо скрыть, но, скорее всего, это всё-таки была одежда. Хотя бы потому, что она снималась.
Мадам явно за тридцать, точнее сказать невозможно. Кто знает, может, ей и пятьдесят — просто женщина в отличной форме.
— Антон?
Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — соблазнять будем потом, сначала утешим. Руки у неё были нежные и крепкие. До кровати Антон не дошел — его практически доставили. По пути мадам определила наличие кошелька и его увесистость. Обнаружила кредитку — уверилась, что настоящий клиент. Вовремя — силы оставляли Стрельцова, хватило только на «Как вас зовут?…».
Ответа он не услышал. Голосом, который подошёл бы преподавателю сопромата, мадам произнесла:
— Давненько меня не называли на «вы»… Ну если так, то Ольга Николаевна, — она могла бы рассказать что-то ещё, но Антон не просто уснул — он захрапел, не очень громко — носом он зарылся куда-то в грудь Ольги Николаевны. В качестве наказания за храп Стрельцов был отлучен от тела, зато укрыт одеялом.
Антон всегда видел сны. Чаще забывал их, но каждая ночь — предчувствие путешествия, которое обязательно состоится. Пару раз записывал, чтобы прочесть, ужаснуться и с облегчением выбросить из головы.
Сегодняшний сон был совсем другим, и его Стрельцов не забудет никогда.
Шепот. Шепот, который проникал под кожу, давил тысячами недосказанных слов, шипящими осколками фраз, стоит захотеть — разберешь любую… Потом Антон увидел лица.
Лена и Влад улыбались, что-то говорили, а он все никак не мог услышать. Лена смешно вздернула подбородок, и стал виден ошейник — гуманный убийца, все так же улыбаясь, Лена сняла его, просто зацепив пальцем и потянув. Ошейник легко порвался, будто это было не прочнейшее изделие из спецпластика, а детская игрушка из цветного картона.
— Он в Москве, Влад? — На этот раз Антону не пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова.
— Да, — лицо Влада становилось все больше, пока вдруг не растаяло, и теперь Лена была одна, её улыбка… Такую он видел только раз.
Они шли по набережной, дождь накрапывал, никак не решаясь обрушиться в полную силу, не решался и Антон. Они дошли до Мойки, прежде чем Стрельцов остановил Лену и сказал ей то, что любимой женщине понятно без слов, но о чем не сказать нельзя… Тогда она и улыбнулась, и сразу хлынул ливень, а она лишь развела руки в стороны, будто в любви ей признавался этот дождь.
Антон видел лицо своей женщины и слышал её слова: — Он в Москве и уже не вернется, — Лена все так же улыбалась, а где-то далеко капли разбивались об асфальт…
Проходили дни, уже надо бы прийти в себя. Антон просыпался каждый раз с мыслью, что сейчас — поесть, принять душ и — в путь. Вероятно, в его еду что-то подмешивали, но даже эта мысль слишком проскальзывала, и он снова засыпал, и снова видел один и тот же кошмар — Влад, Лена и её слова: «Он не вернется…»
