Получалось легко: просто подождать, когда ещё одна гончая окажется достаточно близко, чтобы дотянуться, чтобы кайфануть от идеальной стойки, в которую, кажется, само перелилось тело. Антон Стрельцов сейчас был идеальной моделью для рисунков к учебнику по бою на шпагах. Каждое мгновение — идеальная стойка, выпад — высокоточное попадание, будто высчитанное на каком-нибудь компьютере ПВО. Движение — так, только что родившийся ручеек, ещё не проложивший своё русло, — не предсказать, только любоваться.
Один шаг — и две гончие, атаковавшие одновременно, без шансов на поражение, уже пролетают мимо, а Стрельцов спокойно встречает их по очереди. Этой шпаге достаточно коснуться противника, чтобы тот уже никогда ничему не противился. С каждым касанием Антон становился ещё сильнее, и на этот раз он этого не боялся. Ему понадобится эта мощь.
Лозинский выстрелил ещё только раз. Одна из чёрных гончих решила, что Влад ей нравится больше. Стрельцов успел за секунду паралича от попадания пули достать пса.
Семнадцать чёрных клякс постепенно погружались в брусчатку. Скоро от гончих не останется ничего.
— У тебя ни царапины. И снова идёт дождь.
— Я люблю дождь.
— Ну да. Тот, кто нанимал мою команду, на что он рассчитывал?
— Думаю, хотя бы на один выстрел. Я не гончая, мне бы хватило. Не просчитали они только тебя. Но среди тех, кто идёт по нашему следу, ещё одного Лозинского не будет.
До Периметра оставалось немного. Антон подошёл к стене правее ворот. Влад отстал, с каждым новым шагом шедший впереди Стрельцов будто понемногу растворялся в дожде. Лозинскому оставшийся десяток шагов было уже не пройти. Не болели мышцы, не сбоило дыхание. Просто хотелось остановиться, а ещё лучше — прилечь прямо здесь, плевать, что на булыжники.
До Периметра осталось метра три, когда Влад перестал сопротивляться. До последнего он надеялся, что браслет Мустафы не сработает. Против гончих не помог, а вот за Периметр точно не пустит.
Антон прильнул к стене. Так ребенок обнимает маму — выплакать обиду, так женщина прячет лицо на груди того самого — единственного. Стрельцов вжимался в стену, и Владу издалека показалось, что бетон поддался — сначала почти незаметно, потом изгиб стал явным. В следующее мгновение стена исчезла. На пятьдесят метров вправо и влево от Стрельцова не было ни стены Периметра, ни ворот, ни таманцев, ни вышек с пулеметами — будто огромный плуг прошелся в этом месте куда-то в сторону Петербурга, исчезли и минные поля, и трасса — голая исковерканная земля. Владу не доводилось бывать на артиллерийских полигонах, но примерно так он себе представлял, как может выглядеть земля, после того как на ней испытают какой-нибудь очередной «Град» или «Ураган» — смертоносную залповую систему, накрывшую территорию размером с небольшую страну. Один из знаменитых танков Парыпина попал под «плуг» — часть отрезало, как ножом, остаток мог служить методическим пособием по внутреннему устройству танка — особенно живописно смотрелся заряжающий механизм.
Стрельцов лежал. А Владу до него не дойти. Браслету плевать, что Периметра нет.
Дождь. Не было капель — струны натянулись от неба до земли. Сотни прошли сквозь Стрельцова, пара дрожали рядом с Лозинским. Влад подставил руку с браслетом — металл от воды зашипел, ему этот дождь не нравился.
Антон выдохся. Брать так же тяжело, как и отдавать. Дворник был прав. Вся Москва, весь Периметр, каждый кирпич, каждая крупица песка, травинка, деревцо — все это было частью одного организма, одного огромного Падшего, для Антона — чистая энергия, взял сколько мог. Теперь надо идти. Шестьсот пятьдесят километров так никуда и не делись.
Стрельцов поднялся, и, будто по команде, струны оборвались — пошёл обычный дождь, может, только слишком теплый.
— Влад, пойдём, пора выбираться.
— Без меня. Помнишь, я тебе про браслет говорил? Мустафа не обманул, снять браслет без него — никак, а с браслетом я отсюда не выйду. Нельзя принимать от падших ничего. Я знал это — только у меня выбора не было.
— Его никогда не бывает… — Антон смотрел на только что появившихся преследователей. Лучше бы это была ещё одна стая гончих.
Четверо тёмных, когда-то бывших людьми, — теперь четыре охотника за головами. Теперь выбора у них действительно не было. Влада Антон точно не бросит, да и убежать от этих явно не удастся. Стрельцов порадовался своему новому клинку. Им будет хорошо вдвоем.
