Марков потёр глаза и встал. Вроде бы ничего уже не болело, приступ прошел, и жизнь снова начала приобретать смысл. Многие могли бы поспорить с этим заявлением, поскольку считали, что жизнь потеряла любой смысл сразу же после Большого Взрыва. Но Марков был категорически с ними не согласен. И хотя он родился уже практически в новом мире, проведя детство в только что опустошенной и обезглавленной среде, он отлично знал прошлую историю человечества по рассказам своего деда. Кое-что добавили родители, некоторые вещи объяснили друзья и просто знакомые. А уж о картинках и видео говорить не приходилось.
Он знал настолько много о том мире, что мог не сожалеть о его потере.
О чем он действительно сейчас беспокоился, так это о лекарствах. За них можно было сказать спасибо не самому комфортному прошлому, а камни в почках, судя по тому, что против них изготавливались многочисленные лечебные средства, существовали в организме человека всегда.
Они иногда выходили из него естественным путём. Мелкое крошево. Но он представлял себе, что где-то там, в почках, сидит король-камень. Большой, шершавый, с гнилым перекошенным ртом. Иногда он недовольно ворочает своими неровными бугристыми боками, раздирая плотную и гладкую плоть почек. И тогда становится больно, очень больно.
Но не сейчас. Сейчас нужно помочь Густаву, чтобы он там ни задумал.
— Цистерны вон на том холме, вернее, они в нём зарыты. Ты иди к ним, а я сейчас подгоню корабль поближе, насколько это возможно. И да, вот, держи.
Странник дал Маркову пару железных арматурных прутьев, и тот пошёл к небольшому взгорку, на который он показал. Место это находилось поодаль от заправки и колонок и напоминало маленький корт для гольфа. Прямоугольная площадь оказалась залитой потрескавшимся бетоном, и в неё были врезаны две коричневые ржавые крышки. Марков взялся за кольцо на одной из них и несильно подергал, чтобы не спровоцировать приступ.
Никакой реакции, сидит как влитая.
Густав подогнал корабль задом к бакам. Подъехать ближе мешал весьма крутой уклон, поэтому он остановился там, где корабль мог более или менее уверенно стоять на ручном тормозе. Вышел с парой больших деревянных брусьев и подложил их под передние колеса, чтобы машина не укатилась.
Потом он опустил в задней части корабля маленькую дверку, за которой находились мощный компрессор и шланг. Система обладала такой особенностью, что компрессор мог подключаться к любому функционалу корабля — им можно было накачивать и водные, и топливные резервуары.
— Теперь нужно открыть эту штуку. — Странник ногой смахнул с люка грязь и мусор. — Есть идеи?
— Нет.
— У меня тоже. Я сегодня постоянно что-то открываю, открываю, открываю. — Густав странно ухмыльнулся. — А вот с этим прям какая-то засада.
Он достал нож, присел и просунул лезвие в щель между крышкой и железным ободом — горловиной огромной канистры с бензином, находящейся под ними. Нож влез без труда, до самого основания. Значит, либо Густав попал в специальное техническое отверстие, либо поддон, на котором держалась крышка, не был сплошным.
Он принялся раскачивать нож, стараясь сдвинуть крышку вбок и расширить щель как можно больше. И крышка начала медленно поддаваться.
— Тут нет никакого замка, — сказал Густав. — Просто нужно поднять её, и все. Тяжёлая, зараза.
Он взялся за кольцо, уперся ногами покрепче и потянул на себя. Крышка со скрежетом начала подниматься. Из резервуара потянуло знакомым резким запахом бензина.
— А мне сил не хватило, — сказал Марков куда-то в сторону.
За то время, что топливо находилось в канистре, оно уже давно перестало быть тем, каким его заливали изначально. В новом мире все запасы его превратились чуть ли не в дизель, бензин с очень низким октановым числом. И этот процесс разложения продолжался.
Корабль Густава мог питаться практически любым топливом, тут страннику повезло, но некоторые жители дорог столкнулись с тем, что их более требовательные машины давно колесили по земле с иссохшими баками, аккумулируя альтернативную энергию — вроде солнечной или водородной. Если существовала подобная возможность, конечно же. Иные корабли, что называется, старой школы, не выдержав жуткого водянистого пойла, ломались раз и навсегда, так и оставаясь лежать на дорогах с переклинившими двигателями.
— Давай, — пропыхтел Густав, и Марков потянул шланг за головку.
Аккуратно сложенный рукав начал мерно раскладываться по частям. Старик направил конец в горловину бака, и остальное за него сделала сила притяжения.
Шланг со свистом ушёл вниз и плюхнулся в бензин.
— Теперь поставь прутья в какую-нибудь щель, чтобы подпереть крышку, а то перебьет шланг. И нажми на синюю кнопку, — сказал странник. — Быстрее же, будь добр, а то эта хрень все время валится обратно из рук.
Марков послушно кивнул и сделал все, как надо. Корабль начал жадно впитывать бензин.
