— Ну, зовут как? Имя?
— Михаил. Майкл.
— Красивое имя. Ты продолжай, продолжай.
Густав заложил руки за спину и начал ходить по павильону, чеканя шаг. Толстые каучуковые подошвы не издавали нужного шума, но Густав старался. Вскоре он уже сам себе отдавал приказы: «Левой, левой, ать-два!» — нарезая круги вокруг безуспешно копающегося в таблеточном мусоре Маркова.
И когда тот уже совсем отчаялся найти нужные таблетки, в ладонь как будто сама легла пластиковая круглая баночка синего цвета.
— Кажется, оно!
— Кажется или оно? А то не откачаешь тебя потом.
— Погоди.
Трясущимися руками Марков открутил крышку, вытряхнул капсулу и поднес её к самым глазам. Да, это было нужное лекарство, о чем свидетельствовали три маленькие буквы TVG, аккуратно отпечатанные на капсуле. Он сделал пару энергичных движений языком, набирая побольше слюны, кинул капсулу в рот и проглотил.
— Надо бы воды выпить. Кажется, в горле застряла. Скоро оболочка растворится и будет очень горько.
— А может, и не будет. Вдруг ты чего другое проглотил? Яд крысиный, например.
Густав хохотнул, наблюдая за реакцией старика, и хлопнул его по плечу:
— Ладно, пошли, страдалец. Там внизу ещё аспирин, захватим его. И муравейник разворошим.
Но планам Густава не суждено было сбыться.
Когда они вышли из здания, солнце уже почти скрылось и над городом стягивались серые тучи. Серые тучи над серым городом. Даже зеленые деревья и трава стали какими-то грязно-блеклыми. Муравьи, чуя приближение непогоды, спрятались где-то в недрах своего дома. Густав сжимал в руке толстую пачку аспирина, состоящую из нескольких скрепленных степлером частей. Но все это не имело значения, так как возле их корабля стояла группа людей, весьма настойчиво щупавших и осматривавших его.
Густав спокойно положил аспирин в рюкзак, достал пистолет и крикнул:
— Эй! Отойдите от корабля.
Жители обернулись на окрик, перебросились парой фраз между собой, и уже через секунду в Густава и Маркова целились из ружей по крайней мере четверо мужчин из шести. Ещё двое держали руки в карманах, и нельзя было сказать, что у них там — засушенный цветок или револьвер. А ещё один, видимо, главный, судя по габаритам и пижонской широкополой шляпе, дружелюбно махнул рукой, как бы приглашая путников присоединиться к их беседе. Если, конечно, у них шла какая-то беседа.
— Хорошо, — сказал Густав тихо. — Я припомню тебе твои почки, старик.
Последняя фраза прозвучала ещё тише, но Марков её услышал.
Они прошли по тропинке и остановились в пяти метрах от незнакомцев. Марков спрятался за широкой спиной странника, стараясь сделать так, чтобы ружейные дула не смотрели в его сторону.
— Приветствую, — сказал главный бархатистым голосом. У него были редкие усы, плавно перетекающие в модную бородку. Но картину портила трёх— или пятидневная щетина, грубой порошей покрывающая его крупное лицо. — Ваш корабль?
— Да, мой, — сказал Густав.
— Прекрасно, великолепно. Ребята, опустите оружие. А ты, дружище, спрячь свой пистолетик.
— Я спрячу его, как только мы с вами распрощаемся, дикарь.
— Ах, вот оно что. Герой. Странник! — Главный широко улыбнулся, обнажив редкие, но целые зубы. — Давай посчитаем. Нас восемь человек. Вас двое, вернее, полтора. Я хорошо отношусь к старикам, но твой какой-то уж больно квелый. Скольких ты убьешь за секунду? Одного? Ладно, двоих, ты же странник. Но затем один из этих милых парней разнесет твоё наглое лицо в клочья вместе с головой. Останется лишь глупое туловище, у которого нет восьми рук с восемью пистолетами, чтобы перестрелять нас тут всех за один раз. Так что? Предлагаю второй раз — убери пушку.
— Ладно. — Густав хмуро осмотрел дикарей и засунул пистолет сзади за пояс.
Городские тоже опустили ружья. Марков облегченно вздохнул.
— Откуда вы и что делаете в нашем городе? — Главный сел на крыло корабля и сдвинул шляпу чуть на затылок, чтобы лучше видеть путников.
— Мы ниоткуда. Мы странники. Вернее, я один. А он, — кивок на Маркова, — жил в общине. Заехали к вам в аптеку, так как ему понадобились лекарства.
Ещё один кивок, и старик пожелал стать меньше ростом, чтобы на него не обращали внимания. Как бы не вышло так, что дикари выставят его виноватым. Хотя в чем он, черт побери, виноват?!
В этот момент пошёл дождь. Редкие крупные капли шлепались о землю, наиболее интересный звук раздавался, когда они ударялись о полы шляпы главного: «Памс! Памс, кпамс!»
— Не люблю сырость. Давай продолжим разговор в корабле, странник?
— Нет. — Густав покачал головой.
— Что значит «нет»? Ты не хочешь пригласить меня к себе домой? Боишься чего-то или брезгуешь?
— Нет значит нет.
— Это не разговор, странник. Дай мне ключи.
— Нет. — Густав сделал шаг назад и потянулся за пистолетом.
Тут же поднялись ружья, и один из целящихся что-то пискляво сказал главному на незнакомом языке.
— Не надо стрелять! — внезапно крикнул Марков, очевидно поняв сказанное. — Мы отдадим вам ключи, отдадим корабль. Только не надо стрелять!
