— Черт! — воскликнул Густав, привычно шаря по поясу. Но пистолет остался дома. «Больше никогда, никогда не оставлю его без присмотра», — поклялся странник, отступая от медленно поднимающейся с земли твари.
Теленок встал. Его тонкие ножки дрожали, но держался он весьма уверенно. Сделал шаг и чуть не упал. Второй шаг оказался более удачным, а третий вообще получился на ура. Он остановился и тряхнул телом, сбрасывая с себя налипшую пыль. Хвост его заработал, как маленький маятник.
На месте среза по шее явно виднелась подсохшая кровь и забитая грязью глотка. То есть по всем правилам это существо должно было быть мертвым. Но оно двигалось и жило, вернее, существовало, весьма уверенно.
— Мне кажется, я все понял, — сказал доктор Шомов, отступая вместе со всеми.
— Что ты понял, доктор? — спросил Семен, перекидывая нож из руки в руку. — Поделись с нами.
— Эта улитка, она приняла форму коровы. Она сосала не её кровь, она высосала её сущность. То есть это полная копия Беллы. Если бы вы не отрезали у неё голову, то я на сто процентов уверен, что там, на лбу, красовалось бы белое пятно.
— Но мы отрезали этой суке не голову, а просто часть, бесформенный кусок!
Два шага назад. Теленок повел обрубленной шеей и махнул хвостом, отгоняя большую перламутровую муху, севшую ему на круп.
— Вот именно, что отрезали вроде бы голову. Судя по всему, она для улитки не самое важное. Дождевой червяк, если разрезать его пополам, превращается в двух дождевых червяков. Наверное, сущность улитки осталась внутри теленка. Только оболочка изменилась.
— И что же нам теперь делать? — сказал Густав.
— Единственный вариант… Пусть кто-нибудь как можно быстрее бежит во двор. Там, в моей квартире, слева в кладовке стоит канистра с керосином. Зажигалка при мне. Нужно сжечь тут все, полностью уничтожить.
— Все? И корову?
— Да! Ну же, вперёд! — Шомов сгреб охотников в охапку и толкнул их.
Они, не сговариваясь, что есть духу побежали к воротам.
— Я бы тоже мог сбегать за керосином, — сказал Семен. — Я быстро бегаю. Особенно когда сталкиваюсь с неприятностями.
— Заткнись. — Шомов нервно облизал губы. — Сейчас не до шуток. Надо хотя бы отойти в сторону, чтобы эта тварь на нас не наткнулась.
— А что она нам сделает? Засосет своим обрубком, что ли? — Семену явно стало полегче с той поры, как он понял, что теленок не собирается на них нападать.
Но Шомов на этот счет имел противоположное мнение.
— Может, и засосет. Откуда мне знать? А ты разве предполагал, что улитка превратится в маленькую корову без головы и будет разгуливать здесь, как ни в чем не бывало, словно по пастбищу?!
— Я… нет, — промямлил Семен.
Густав не вмешивался в их перебранку, а внимательно следил за поведением теленка. Сначала он хотел попросить охранников захватить ещё и его пистолет, но потом подумал, что это будет излишним. Мало ли что случится, к тому же оружие для него являлось не менее священным предметом, чем корабль. И позволить взять его в руки кому-нибудь постороннему — это все равно что дать поносить чужому человеку трусы в сорокаградусную жару пару суток, а потом надеть их на себя, как будто ничего не произошло.
Теленок, похоже, был совершенно нормальным, и нормальность эта заключалась в том, что без головы он не видел и не слышал, как и любое нормальное животное. Да, отсутствие этой части тела и последующая жизнь организма смотрелись чудовищно, но логика поведения не могла не радовать.
Значит, теленок не таил в себе кладезь неожиданных поступков — этакий пустой ларчик на ножках. Он не был опасным. Странным — да, но не опасным. Так петух, которому снесли голову, носится по комнате, тратя последние силы, перед тем как оказаться в супе. Очевидно, и теленок скоро упадет, поняв в глубине души своей (или что там у него есть? улитка?), что в такой комплектации жить нельзя.
Но если насчет безголового теленка страннику все было понятно, то с коровой начало происходить что-то ужасное. Её тяжёлая туша вдруг подпрыгнула на карусели, а затем рухнула на землю, чуть покосив деревянную площадку.
Корова с хрустом выгнула шею и распахнула глаза, смотря прямо на людей.
— Она проснулась, да? Она проснулась? — спросил Семен.
— Не задавай глупых вопросов. Я вижу только то, что видишь ты, — сказал Шомов.
А видели они следующее. Тушу коровы начало словно распирать изнутри. Кто-то метался в застенках её ребер и толстой кожи. Тряслось, как малиновое желе, вымя.
При этом корова продолжала смотреть на людей, но это был мертвый, пустой взгляд. Беллы не стало в тот момент, когда она, собственно, и открыла глаза, проснувшись и дав сигнал к действию тому, что находилось у неё внутри.
— Спокойно, — уверенно сказал Шомов. — Это все улитки. Максимум, что нас ожидает, — маленькое стадо телят. Ничего страшного в этом нет.
— Да уж, — сказал Густав и вдруг схватил топор и со всей силы ударил по ногам безголового теленка, который повернулся всем телом и двинулся в его сторону.
Теленок взбрыкнул, раздался треск поломанных костей, и он плюхнулся на землю.
