Семен положил шлем у основания руля, немного приподнял плащ, чтобы не порвать, и запрыгнул в квадроцикл. Пока он заводил свой аппарат, Густав легонько нажал на газ, и его квадроцикл мягко покатился вперёд, шурша шинами по бетонному полу сарая. Выскочив на траву, он стал ещё бесшумней.
Густав прибавил мощности, и квадроцикл показал свой нрав, мгновенно стартовав с места и чуть не сбросив его на землю.
— Поосторожнее! — крикнул Семен.
Он успел выгнать машину из сарая, слез с неё и теперь закрывал ворота. Хранить там внутри на момент Мутова дня было нечего, поэтому в качестве запора с легкостью подошли два кирпича, подложенных под створки.
— Ну что, обвыкся? — спросил Семен, подъезжая к Густаву. Сам он держался на квадроцикле более чем уверенно.
— Как тебе сказать, вроде да, а вроде и нет. Я просто не знаю, чего ожидать от него в какие-то моменты. Корабль я знал на сто процентов, а тут… Как он поведет себя? Черт его разберет, — сказал странник.
— Ну, ничего. Опрокинуть его трудно, слететь практически невозможно. На вот, держи. — Семен отстегнул ружье от магнитного замка, передал Густаву, и тот вставил оружие в специальную длинную кобуру возле правой ноги. — Только будь внимательнее, чтобы оно на кочке не выпрыгнуло. Лучше вообще не летать на квадроцикле, поберечь его, и сам целее будешь.
— Договорились, командир, — кивнул Густав.
Помимо ружья странник захватил с собой ещё и пистолет, для которого, кстати, кобуры не нашлось, и он заткнул его сзади за пояс, как в старые добрые времена, прикрыв сверху кожаной курткой. Она оказалась слегка великоватой для странника, и он прекрасно представлял себе, как выглядит со стороны — несуразный квадрат с блестящим шлемом на голове.
— Когда тронемся, опусти защитный экран. На нём раньше разная информация выводилась для водителя, когда шлем подключался к бортовому компьютеру. Но сейчас все сломалось, и никакой другой функции, кроме как уберечь твою рожу и глаза, он не выполняет, — сказал Семен.
Густав опустил тонированный экран, и внутри шлема стало ещё тише, как будто кто-то захлопнул дверь. Но на видимости через экран это никак не отразилось, поэтому опасаться за себя не следовало. По крайней мере, пока они не добрались до мутов. А уж там, как предчувствовал странник, придется включить все своё умение, чтобы не подпустить мутов со спины или не оказаться ещё в какой-нибудь глупой ситуации. Осталось только решить, как он будет сообщаться с напарником.
Но когда Семен надел шлем, его голос прозвучал в ушах Густава настолько громко, что он вздрогнул.
— Привет, привет ещё раз. В нижней части шлема передатчик, — сказал Семен. — А слева, у виска, регулятор громкости. Скажи мне что-нибудь, странник, не молчи! До тебя этот шлем надевал один парень, который страдает глухотой после контузии. Как слышишь? Ау!
Густав, морщась от грохочущего внутри шлема голоса, нашёл регулятор и снизил громкость почти до минимума.
— Теперь нормально, — сказал он.
— Это радует.
— А так?! — Густав напряг легкие и рявкнул что было силы.
Семен подпрыгнул в седле квадроцикла и тут же рассмеялся:
— Придурок ты, странник.
— Ну, не больше, чем ты.
— Ладно. Поехали.
Семен тронулся, с пробуксовкой выбросил из-под колес струю комьев земли, травы и песка. Густав стартовал более аккуратно и уже через несколько минут езды по пересеченной местности понял суть управления квадроциклом.
Примерно километров пять они ехали по бездорожью, находясь между жилыми постройками справа и полосой леса слева. Сиденье и амортизаторы прекрасно справлялись с неровностями почвы и довольно глубокими ямами, но иногда Густаву приходилось все же приподниматься на ноги, чтобы не отбить себе спину на особо крутых препятствиях.
Семен вел его за собой уверенно, иногда отпуская шутки по поводу манеры езды странника, но не уходил далеко вперёд. В этом мире следовало быть предельно осторожным, любая невинная шалость грозила обернуться смертельным исходом.
Наконец они выехали на дорогу, по которой когда-то брели на запад Густав с Марковым. С тех пор она ничуть не изменилась, и ныне странник глядел на неё с чувством превосходства. Теперь эта штука не могла заставить его пить собственную мочу и размышлять, за какое количество времени сойдет он с ума от пота, который разъедает лицо и выжигает воспаленные глаза?
Сейчас Густав наслаждался ездой по ровному полотну асфальта. И разве нельзя было называть это счастьем?
Сильный встречный ветер раздувал куртку, словно небольшой парашют, иногда проникая внутрь через ворот холодными короткими порывами, но Густав чувствовал себя комфортно, и все из-за шлема. Благодаря ему голове было тепло и уютно и тело реагировало на это с большим воодушевлением, веря, что и ему вот-вот станет так же хорошо. Великая сила — убеждение!
Они свернули теперь на другую дорогу, которая была уже не такой ровной — попадались ямы, а в некоторых местах так и вовсе отсутствовали целые куски асфальта, скалясь впрессованным в землю гравием. Многоэтажные дома сменились обычными, двух— и одноэтажными, и Густав понял, что они вернулись в старый центр города.
