— Нет… — рассеянно ответил Джон, — проснешься, дам таблеточки… ничего и не заметишь.
Томми окончательно успокоился и полез на застеленный клеенкой стол, сбросив ветхие трусы на пол.
Мисс Эппл пригласила его на чай.
— Вам нужно немного взбодриться.
Джон не стал отказываться. Мисс Эппл заваривала отличный чай, добавляя в него то листья смородины, то ягоды можжевельника.
— Хорошо? — спросила она, наблюдая, как Джон прикасается губами к краю чашечки. — Распробуйте. Очень хорошо, правда?
Джон кивнул, но чашечку со слишком горячим напитком отставил. От чашечки поднимался пар. На низеньком столике с рассыпанными белыми кусками сахара вдруг привиделся извергающийся вулкан, но это была всего лишь банка с вареньем, которую мисс Эппл открыла так неудачно, что все оно выплеснулось наружу.
Клубничные ягоды поплыли в липкой алой жиже.
— Хватайте их ложкой, стол все равно чистый, — решила мисс Эппл, и Джон улыбнулся — старушка была умилительно непосредственна. Он подцепил одну ягоду и положил в чай.
— Вы с ним намучаетесь, — сказал он мисс Эппл. — Я имею в виду Томми. Прививки сделали?
— Да, — отозвалась мисс Эппл, — как только его нашла и отмыла, сразу отвела сдать анализы и на прививочку… в анализах гепатит В.
— Ну вот видите. Зачем он вам такой сдался? Взяли бы кого-нибудь помоложе.
— Вы очень хороший человек, доктор, — заметила мисс Эппл, — но по молодости жестокий. Это пройдет. Я вас не виню. Поймите, что я завожу животных не из-за престижа. Я пытаюсь им помочь. Мне не нужны красивые и всем довольные животные, им и без меня хорошо. Я ищу тех, для кого жизнь стала невыносимой, и мне показалось, что Томми уже подошёл к этой грани.
— Пожалуй, — согласился Джон, вспомнив, с какой покорностью Томми полез на импровизированный операционный стол. — Но вам стоит подумать и о себе. Нельзя все время возиться с чужими проблемами, иногда ведь появляются и свои.
— Вы такой тактичный, — наклонив голову, сказала мисс Эппл, — вы хотели сказать, что я тоже уже стара и нахожусь на краю, что я больная и мне нужен покой и уход и что я не могу оплатить операцию в клинике, потому что все трачу на животных?
Джон смутился. Он не хотел, чтобы старушка восприняла его слова так буквально.
— Вы заботитесь обо мне, — заключила мисс Эппл. — Храни вас Бог.
— Спасибо, — тут же поднялся Джон. — Чай… вкусный. Я вспомнил, что у меня ещё две операции. Прямо сейчас… обезболивающее давайте по схеме, если будет сильно мерзнуть, укройте и давайте теплое питье. Спасибо, мисс Эппл. Буду рад навестить вас в любое другое время.
Она привстала, с огорчением посмотрела в полную чашку, где одиноко плавала ягода клубники, потом глянула за окно.
— Будет дождь…
— Ничего.
— Приезжайте ещё, — сказала она ему в напутствие. — Приезжайте, я буду печь пироги!
Джон кивнул ей и вышел из «Ковчега». Оставив позади дом, изображающий круговорот жизни таким, каким его видела пожилая одинокая женщина, он сразу изменился. Стерлась тёплая располагающая улыбка, глаза посерели, а губы сомкнулись иначе: нервно и неровно.
Змея, скинувшая шкуру, обновляется и блистает ярче. Джон, скинув шкуру молодого доктора, постарел, потускнел и оставался таким на протяжении всего пути до станции метро Варварцы.
Наблюдая за людьми, спешащими по своим делам, он мрачнел все больше и больше. Город казался абсолютно спокойным. Жители не отсиживались по домам, не скрывались. Они ничего не боялись и упорно отправлялись по своим делам, наплевав на то, что над ними нависла угроза, что меха-террорист не пойман, а все каналы и новости бубнят только о нём и о непрофессионализме спецслужб.
Постепенно людской поток иссяк — он начинался от метро, а за приземистым зданием с надписью «Варварцы» простиралась парковая зона, состоящая из плохо принявшихся деревьев.
Раньше на месте этого парка возвышалась «Клиника-Маркет»: «Распродажа эмбрионов!», «Новые импланты всего за два часа!», «Смена ногтевых пластин! Стопроцентный биогель!».
Огромная фабрика по торговле заменителями человеческого тела, фабрика красоты, блеска и развития. Джон пару раз заходил в этот торговый центр и примеривался к рулону кожзаменителя идеального, сияющего цвета легкого загара, но так и не решился купить и заменить кожу.
В те времена он был очень нерешителен и во всем подчинялся мамочке. Мамочка всегда выступала против излишеств, и новая кожа её сильно расстроила бы.
Вспомнив её, Джон вздрогнул и потянулся за коробочкой с гомеопатическими шариками. Если мамочка узнает, что он пропустил хоть один приём, она будет очень, очень зла. Если она узнает, что её сын не принимает лекарства, будет плохо.
Обязательно принимать три раза в день. В одиннадцать часов, в три часа дня и в восемь часов вечера.
Было как раз три часа. Шарики быстро рассосались, оставив во рту знакомый сладковатый привкус.
За парком потянулась цепь гаражей и ангаров, сдаваемых в аренду. Серые, рыжие и бордово-чёрные, все они были густо облеплены надписями, рисунками, белыми обрывками объявлений и украшены стилизованными изображениями половых органов, по большей части мужских.
