Поэтому, так и не найдя решения, как забраться в эту узкую глубину, странник решил отмыть остальную часть квадроцикла, легко доступную и видимую глазу.
— Я не боюсь Бога, странник, — сказал Марков. — Я лишь начал понимать, что Он существует.
— Это почему же?
— Много знаков окружают нас, мы живем в мире знаков, но по-настоящему счастлив тот, кто их видит.
— Скажи, — Густав оперся на руль и наклонился, разминая затекшую спину, — а ты не врешь мне о своем счастье? Если бы наш любимый отец Захарий не разговаривал с богом, то поверил бы ты в него так, как веришь сейчас?
— Конечно! Безусловно! Его разговоры не имеют никакого отношения к моей вере! — воскликнул Марков. — Раньше я, как и ты, верил только в машины, в энергию. Но теперь я отчетливо осознаю, что есть что-то, что создало все эти машины и всю эту энергию. Сила, породившая силу. В голове не укладывается, но я стараюсь смириться и с каждой службой отца Захария понимаю все больше и больше.
— Да, да, да. Сказать тебе, Марков, почему я не верю в бога? — спросил Густав.
— Почему же? — Старик начал крутить зонтик, и кончики спиц, к которым крепился желтый нейлон, мерно загудели.
— Потому что моя вера ничтожна. Я могу верить в закон притяжения. Могу верить в то, что мой корабль пройдет на одном баке тысячу километров. Но я могу во все это и не верить. Что изменится от этого? Ничего. Всем плевать на мою веру, вещи живут сами по себе.
— Нельзя сравнивать такое! — гневно сказал Марков. — Нельзя! Это…
— Это богохульство, ага. Но погоди, я ещё не закончил. Эти дикари, эти люди переводят в разряд веры такую ситуацию, что если им будет плохо, то придет мама и разрешит их проблемы. Они хотят верить в то, что находятся под чьей-то защитой и стараются сделать бога как можно более человеческим, приземленным. Я читал и видел, я не такой тупой в этом плане, как ты мог бы подумать.
— Я и не думал, странник.
— О да, ты просто знал, — сказал Густав, яростно оттирая кровь с поверхности квадроцикла. — Я видел множество храмов, у разных народов. Фильмы видел, книги читал. Везде отношение к вере как к спасительному якорю. Что для них бог, Марков? Это дедушка, который сидит на облаке и только и делает, что наблюдает за тем, правильно ли человек перекрестился или нет. Это же смешно!
— Смешно, если это надуманно. А что, если все эти законы такие же естественные, как, например, законы физики или химии? Только ты, Густав, из-за своей гордости веришь в химический закон и бросаешь в воду тестовую таблетку, чтобы не отравиться. Это в твоей крови. Ты въезжаешь в любой город с опаской и старательно бежишь от зимы, потому что для странника снег — это погибель. Ты исполняешь эти законы беспрекословно, но когда встает вопрос о законах Бога, тут ты начинаешь ругаться и вставать на дыбы. Разве это правильно? — спросил Марков, остановив круговерть зонтика.
— Да.
— Почему?
— Потому что я испытал это на себе, в плане города или воды. И, уж уволь меня, с богом не разговаривал, не приходилось.
— Все с тобой понятно. — Марков спрыгнул с крыла. — Невежество, которое не знает границ. Настоящий странник. Кстати, к тебе идёт один из дикарей. Будь с ней повежливее.
И, указав на приближающуюся Вику, Марков побрел в сторону скотного двора, опять начав крутить зонтик.
Густав выпрямился и отжал тряпку. С неё к ногам потекли мутные струи с красноватым оттенком. В воздухе пахло мокрой пылью и медью, странник ощущал её вкус на языке, хотя этого ну никак не могло быть. Все же запах крови ему никогда не нравился. Было в нём что-то низменное, пробуждающее инстинкты, но какие-то неправильные и нехорошие. Странник помнил, когда первый раз столкнулся с кровью, тогда ему пришлось выбросить всю свою одежду. А ещё он помнил этот медный запах вперемешку с вонью дерьма, когда размазал палатку с любовниками по шоссе.
Интересно, почувствовал бы он его снова, прикоснувшись носом к колесам своего корабля? Или там остался только запах горячего асфальта да резины?
Во всяком случае, странник знал одно — Вика пахнет гораздо лучше крови. И сейчас она была бы идеальным заменителем этого запаха, лежащего на самом дне ущелий мозга. К тому же то, что она сразу же протянула Густаву, говорило как раз в пользу этого довода.
— Вот, я из окна увидела, как ты моешь квадро, и взяла у нас с кухни специальное средство. Лимонное, отлично посуду отмывает. И… ну, и кровь, да? Её тоже должно растворить.
— Спасибо.
Густав взял белый флакон и щедро залил зеленоватой густой жидкостью щель между сиденьем и панелью. Затем вылил немного на тряпку и намылил остальные части квадроцикла, которые пострадали от обильного кровотечения Семена. В принципе теперь оставалось только подождать реакции, затем смыть химическое средство и отправляться в путь за вторым квадроциклом.
— Спасибо ещё раз. — Густав протянул флакон Вике, но та выставила вперёд ладонь и покачала головой.
— Нет, оставь себе, у меня ещё есть, а тут вдруг да пригодится. Тем более оно уже кончается.
