Кир выпрямился, а затем резко ушёл вперёд из-под руки лидера, схватил Густава за плечо и дернул, развернув налево. Странник оказался лицом к лицу с тем, кого хирург планировал сделать носителем. С отвисшей нижней губы мужчины капала густая от мороза слюна, но это не беспокоило странника, так как через его плечо он увидел тех, кто кричал. Это, конечно же, были люди из общины. Все они, в количестве пяти человек, стояли возле ворот и целились в похитителей из автоматических пистолетов.
Густав, не понимая, что происходит, обнял мужчину, сцепив пальцы в замок за его спиной, и в этот момент увидел, как руки хирурга проскользнули где-то снизу, с обеих сторон, как будто он в свою очередь хотел обнять сразу и Густава, и лидера, но за ноги.
Автоматические пистолеты заработали одновременно, страннику только и оставалось, что вздрагивать.
Хирург был если не лучшим стрелком, то уж точно мог бы соперничать с ним в скорости и реакции. Он стрелял на поражение, выглядывая из-за двух сцепленных тел, целясь противникам в головы.
Люди общины, похоже, перед смертью даже не успели понять, что происходит. Одного из парней впечатало в ворота сарая с такой силой, что он ударился головой, и та треснула, выбросив своё содержимое на грубо окрашенную поверхность.
Снег под развороченными телами быстро пропитывался кровью и становился темным. Не красным, не бурым — нет, ночью бесполезно различать цвета. Снег темнел. Исчезал. Таял, смешиваясь с землёй.
— Держишь? — спросил Кир шепотом.
Он выпрямился. Горячие гильзы тихонько шипели в снегу.
— Придется тебе в одиночку его тащить. Мне нужно взять одного из тех парней. Двойное похищение выглядит правдоподобнее.
Кирилл был спокоен и собран. Он похлопал странника по плечу и трусцой побежал к складу, на ходу пряча пистолеты в боковые потайные клапаны штанов. Выбрал наиболее щуплого из парней и взвалил его на себя.
— Твою мать, все равно тяжёлый! — крикнул он страннику. — Двигайся, чем быстрее уйдём, тем лучше.
Густав кивнул, переложил лидера удобнее и поволок к снегоходу, ждавшему их за домом.
Через дом по гладкому полу идти стало немного легче, затем они, тихо матерясь, медленно пересекли задний двор и вышли к снегоходу. Странник оказался на месте первым, поэтому успел усадить лидера на землю и сбегать за носилками к тому времени, как подоспел хирург.
— Брось его, передохни, — сказал Густав.
Кир покачал головой.
— Разбирай носилки, — сказал он. — Положу его на них, чтобы следов не было. С него кровь сочится.
Куртка парня, совсем молодого, лет семнадцати, не больше, пропиталась кровью, вытекавшей из раны в груди. Густав, стараясь действовать как можно сноровистее, развернул носилки, закрепил борта и бросил лежак на землю. Кир аккуратно устроил на нём тело и затянул его ремнями.
— Теперь этого, — сказал он, и они вдвоем уложили лидера поверх трупа.
Свободных ремней хватило только на ноги, а руки и корпус Кир примотал бечевкой, которую вынул из бардачка снегохода.
— Пять секунд — и поедем, — сказал хирург, заводя машину.
Он сдал чуть назад, затем разогнался и начал выписывать круги на маленьком пятачке, постепенно расширяя радиус. Густав, смотря, как исчезают следы в бесформенном месиве снега, подумал, что с такой же легкостью хирург только что уничтожил несколько ни в чем не повинных людей. Уничтожил без тени сомнения, без колебаний, только за то, что они стали свидетелями похищения их товарища. Когда-то и странник был таким, как Кир, что уж тут скрывать, но видеть, как кто-то хладнокровно убивает людей, оказалось страшнее, чем делать это самому.
И если хирург мог оправдаться тем, что он выполняет свою работу, которая дала ему право на убийство, то чем мог оправдаться Густав, кроме своей жестокости? Байками о тяжелой жизни странников? Сейчас он, будь он на месте хирурга, попытался бы вступить с людьми из общины в переговоры.
— Цепляй носилки сзади и запрыгивай, — сказал он. — Поедем по другому маршруту, более ровному и гладкому, там есть пара местечек, где ветром постоянно выносит снег, — запутаем следопытов из общины. Если они у них есть.
Странник защелкнул два замка, закрутил предохранитель карабина и уселся на снегоход. Кир не рванул с места, как в прошлый раз, но поехал уверенно, явно зная дорогу.
Снегоход, урча двигателем, остановился у «Козотрёпки». Кир оставил свет, направленный на дверь, и бросился внутрь корабля, чтобы завести аппарат и прогреть его для полета.
Густав отвязал лидера, поднял его и положил боком на сиденье квадроцикла. Вернулся к трупу на носилках, прикидывая, что же теперь, но ничего не стал с ним делать. Пусть хирург решает.
Он с грустью посмотрел на молодое удивленное лицо. Только приподнятые брови, словно он хотел заплакать, и приоткрытый провал рта говорили о том, что с лежащим перед странником парнем что-то не так. Густав видел в своей жизни много трупов, этот же парень выглядел очень уж живым.
Странник присел и инстинктивно коснулся пальцами шеи парня. Она была тёплой. Густав, нахмурившись, переместил пальцы чуть ближе к кадыку и с замиранием сердца обнаружил, что чувствует пульс.
