Странник тихо застонал и досадливо, но незаметно ударил кулаком по земле.
— Почему ты думаешь, что я соглашусь? — спросил мутант.
— Потому что у тебя нет выбора, урод. Другую перспективу я уже обрисовал, она называется «Дырявые шкуры».
Оскорбление прозвучало второй раз, и Бэтмен заскрипел зубами. Казалось, что мысли, как ржавые поршни, скрежещут у него в голове. Он думал, а бегун молился о том, чтобы мут не стал размышлять о сути его предложения. Мало-мальски смышленый человек понял бы, что в обеих ситуациях мутанты лишаются второй шкуры и второго человека, так или иначе. Либо Руслан убивает себя, либо исчезает. Странно, это вроде бы и младенцу понятно. Бегун с возрастающим беспокойством смотрел на мута. Нужно придумать новую сделку! Он уже хотел что-то сказать, как Бэтмен опередил его.
— Ладно, — сказал он. — Иди прочь. А с твоим дружком мы разберемся.
Бегун отнял пистолет от виска и одобрительно взмахнул им. Затем ловко спрыгнул с корабля, сделал пару шагов и вдруг остановился. Обернулся к Бэтмену и застыл, склонив голову, прислушиваясь к себе.
— Что ещё? — недовольно спросил мутант.
Тем временем по его указанию остальные члены его живописной команды неуклюже бросились к Густаву. Окружили галдящей толпой, схватили и рывком подняли на ноги.
— Хочу пожать твою руку, по нашему обычаю, как вновь приобретенному хорошему знакомому.
— Я же урод. Ты так назвал меня, человек?
— Прошу прощения, я был на нервах. Но для меня большая честь иметь такое могущественное знакомство. Не всякий раз в своей жизни столь удачно встретишь умного и рассудительного человека.
Бэтмен и остальные мутанты с интересом смотрели на рассыпавшегося в комплиментах бегуна. Густав, который получил звонкий удар средней силы по голове, проклинал Руслана и лихорадочно думал, как выбраться из крепких рук мутов до того, как они без анестезии взрежут его по бокам и начнут снимать кожу живьем. Вырваться, убежать, скрыться, с любыми потерями, но лишь бы унести отсюда ноги.
— Ты это серьезно? — Бэтмен немного опустил ружье, но факт оставался фактом — оно целилось прямо в грудь бегуна.
Руслан медленно шёл навстречу мутанту, дружелюбно протягивая правую руку. Нож и пистолет уже успели куда-то деться, и Бэтмен, глядя на приближающегося к нему бегуна и услышав несколько приятных для его эго слов, благополучно о них забыл.
— Серьезнее некуда, — сказал бегун. — В конце концов, вы же тоже люди. И эта кожа… вам очень к лицу. Кто это придумал? Наверное, ты? Очень умно, я в восторге. Устрашает, но ведь и необходимо, чтобы всякие земляные черви вас боялись. Так и нужно!
Открыв рот, Густав наблюдал за этим представлением с возрастающим интересом. Бэтмен уже смущенно, как показалось страннику, улыбался, и по какой бы причине бегун ни шёл с ним на близкий контакт, ему это определённо удавалось с каждым шагом и словом.
Руслан остановился возле мута — Давид и Голиаф. Бэтмен возвышался над ним примерно на треть, смотрел сверху вниз, поигрывая ружьем, как легковесной пластмассовой палочкой. А бегун под ним, маленький и безоружный, с протянутой рукой и раскрытой ладонью, смело глядел в безобразное лицо мутанта.
— Ну? — спросил бегун. — Пожмем руки? Как человек человеку?
Бэтмен колебался. В его несинхронно моргающих глазах нельзя было ничего разобрать. Его нижняя, грубая и морщинистая, часть лица оставалась открытой, но понять, что написано сейчас у него на лице, было невозможно.
Бэтмен поджал губы.
Переложил ружье в левую руку.
Кончики губ пошли вверх.
Перевалился с ноги на ногу.
И неуверенно протянул свою огромную ладонь.
Бегун воспринял это с энтузиазмом, схватил её и бодро затряс, широко улыбаясь. Затем повернулся к мутантам, окружавшим Густава, и сказал:
— А этим парням тоже можно пожать руки? Как людям? Что скажешь, босс?
Мутанты загудели. Один из них, одетый в узкий, выцветший и рваный, но когда-то пижонский бархатный костюм, выскочил вперёд, но его быстро втолкнули обратно.
Всем им, этим несчастным тварям, хотелось приобщиться к человеческому ритуалу. Почувствовать себя настоящими людьми, оправдать те остатки былой роскоши и цивилизации, что они нацепили на себя, сыграть в реальную игру по-взрослому. Только что это сделал их главный, а теперь
Но Бэтмен не хотел делить славу и хотел остаться избранным. Он был умным мутантом, как бы смешно это ни звучало, выпестованным и выученным, но за все годы его жизни никто не догадался выбить из него низменные чувства. Быть может, это было вообще невозможно, кто знает.
Поэтому проснувшаяся жадность помешала Бэтмену думать ясно. Он был переполнен гордостью и не желал делиться ею со всеми подряд. Поэтому и сказал:
— Нет.
Бегун согласно кивнул и подмигнул Густаву. А затем сделал какое-то неуловимое движение рукой и выстрелил из неизвестно откуда взявшегося пистолета, не целясь, на голос, прямо в голову Бэтмена. Пуля вошла над правой бровью, вышибив с обратной стороны фонтан кровавых брызг, осколков костей и ошметков плоти.
