— Я не понял… Что значит, отказался? Ты инструкцию знаешь?
— Так точно…
— Что нужно делать, если задержанный отказывается сложить оружие?
Повисла пауза, затем Роман неохотно произнес:
— Стрелять на поражение.
Командир помолчал, давая провинившимся осознать всю степень их проступка. Потом перевел взгляд холодных голубых глаз с меня на собаку и зло прищурился:
— А это ещё что такое?!
— Он сказал, что это его!
— Сидельников, который Павел…
— Я!
— Что нужно сделать, когда видишь в городской черте собаку ближе чем в пятидесяти метрах?
Я услышал, как у меня за спиной Павел сглотнул:
— Стрелять на поражение…
— Почему собака на улице?!
— Иван Андреевич…
— Молчать! Мать вашу так! До конца месяца на уральском направлении!
— Есть! Есть! — два голоса слились в один.
— Надеюсь, вас таки сожрёт адская гончая, — проворчал командир охотников.
— Брось оружие, — спокойно сказал он мне, посмотрев в глаза.
Я выдержал его взгляд и только через несколько секунд сказал, медленно подняв руки вверх:
— Ты видишь? Я пришёл с миром. Ружье висит у меня за спиной, я никому не угрожаю. Я хочу поговорить.
— Сначала сдай оружие, а потом будем разговаривать.
— Если я сдам дробовик, то со мной уже никто не будет разговаривать. Ты отдашь команду, и меня скрутят твои ребята.
— Команду я могу и сейчас отдать… — теперь он смотрел на меня с интересом.
— Можешь, но зачем рисковать? Пару человек я успею завалить, верно?
— Может, так, а может, и нет… В последний раз прошу — сдай оружие.
— Так мы только время потеряем. Хочешь, скажу, что будет после того, как я отдам дробовик и ты меня арестуешь?
— Ну?
— Ты прикажешь посадить меня в тюрьму или как это у вас тут называется. Потом, когда придет срок, вы обколете меня антидепрессантами или ещё какой-нибудь гадостью и отведете прямиком к демону.
На площади стало тихо, как в могиле. Рыжая нервно зевнула и со стуком захлопнула пасть. Несколько человек за спинами охотников вздрогнули.
— А хоть бы и так… — медленно сказал Иван Андреевич и повел широкими плечами. — Что ты можешь сделать? И почему это потеря времени, как ты говоришь?
— Потому что ваш демон меня не тронет. И позовите-ка мне вашего посредника.
— Какого ещё посредника? — спросил охотник явно только для того, чтобы потянуть время.
— Обычного, — спокойно ответил я. — Того, кто у вас жертвы к демону водит.
Я думал, что тихо было до этого. Нет, вот теперь стало тихо. Зрители даже дышать перестали.
Несколько долгих секунд охотник думал, наморщив нос. Наконец он махнул рукой одному из бойцов:
— Сиплый, сгоняй за Дмитрием.
— Есть.
Парень закинул автомат за спину и пошёл прямо на толпу. Перед ним расступились, и я услышал тяжёлый стук армейских берцев по асфальту.
Пока он не вернулся, на площади стояла тишина. Только дети на площадке, не понимающие в чем дело, вернулись к своим играм, и оттуда иногда слышались их крики. Но тоже — приглушенные, как будто и малыши осознавали всю важность момента.
Посыльный вернулся, тяжело дыша.
— Он это… Щас придет, сказал. Дома был, — зачем-то пояснил он командиру.
Ещё через несколько минут сквозь раздавшуюся в стороны толпу ко мне подошёл молодой ещё мужчина, лет на пять старше меня. Одного со мной роста, он был поуже в плечах и вообще несколько субтилен. Мне показалось, что он болен чем-то хроническим — серые щеки ввалились, облепив скулы, а чёрные, глубоко посаженные глаза нездорово блестели.
Он быстро окинул меня взглядом, и я понял, что он заметил все — и ружье у меня за спиной, и Рыжую, прижавшуюся к ногам, и то, что, несмотря на враждебно настроенную толпу, я почти спокоен. Мужчина отвел взгляд и повернулся к старшему охотников. Молча.
Видимо, ничто не ново в этом мире. Не я один охотников недолюбливаю. Наверное, профессия дает о себе знать.
— Что смотришь? — первым отвел взгляд Иван Андреевич и кивнул на меня: — Вон поговори с ним… Говорит, что не годится на роль жертвы…
Посредник повернулся ко мне и теперь внимательнее посмотрел мне в лицо. Кажется, он понял. Я шагнул ему навстречу и протянул руку.
— Приветствую. Я из Уральска. Меня зовут Сергей… Палач. Это прозвище у меня такое, — пояснил я ему.
— Доброе утро, — хрипло пробасил он и ответил крепким рукопожатием. — Дмитрий. Дмитрий… Иуда.
Я заметил, как скривился начальник охотников.
Мы понимающе обменялись с коллегой улыбками.
— Есть разговор, Дима.
— Не вопрос, Сергей. Давай только отойдем в сторону.
Он повернулся и пошёл прямо на толпу. Перед ним быстро расступались. Я двинулся следом, держа пальцы на голове Рыжей, чтобы она не нервничала.
Следом за нами направились два охотника с автоматами наизготовку. Дмитрий повел меня по дороге в противоположную Уральску сторону. Отойдя на двадцать метров, так что толпа нас уже не могла слышать, он сделал знак охранникам, чтобы они не приближались.
— Хорошая у тебя собака, — сказал Дмитрий.
— Наверное, лучшая, — сказал я. Вполне возможно, что Рыжая вообще единственная сейчас на Земле собака, которой вдруг стал необходим человек.
— Хотел бы я себе такого друга, — признался Дмитрий.
Или просто друга. Уж кто-кто, а я его прекрасно понимал.
