Дома были типовые, я знал планировку квартир этой серии. Четыре квартиры на этаже. Крайние — «трешки», в центре — две «однушки». Скорее всего, Ира в одной из «однушек». Думать о том, посадили их и в тюрьму вместе или нет, не хотелось.
Тюремщик и вправду вернулся очень быстро. Скрипнула дверь подъезда, и он, бросив на ходу Стасу:
— Все в порядке, — подошёл к первой справа «однушке».
Достал из кармана связку гремящих ключей, привязанных к ремню толстой стальной цепочкой, и открыл два замка. Ключи проворачивались легко, замки смазаны — наверное, все же часто используются.
Тюремщик сделал нам с Дмитрием знак оставаться на месте и кивнул Стасу. Они вдвоем зашли в квартиру. Я заглянул внутрь — ничего особенного, даже всю мебель от старых владельцев, похоже, оставили.
— Вставай, пойдём! — услышал я голос тюремщика через оставленную открытой дверь.
— Куда? — от звука хриплого Ириного голоса у меня сжалось сердце.
— Куда вы её забираете? А я? Что со мной? — незнакомый мужской голос, наверное, это тот парень с синими глазами. Несмотря на страх, в голосе слышна и радость, непонятная для меня. Забрать из тюрьмы могут только в одно место…
В квартире послышалась возня и негромкие приказы тюремщика:
— Повернись… Сюда… Руки назад… Все, Стас, забирай.
Ира не сопротивлялась. Видимо, как только их заперли, она все поняла. В конце концов, в Уральске все то же самое.
Я выпрямился, ожидая её появления. Черт, вдруг взмок, а сердце запрыгало, как сумасшедшее…
Ира вышла из комнаты и направилась ко мне, опустив голову. Грязные волосы с запутавшимися в них елочными иголками падали на лицо. Она была одета в спортивный непромокаемый костюм и аккуратные армейские берцы тридцать шестого размера — мой подарок. На плечи накинута чёрная куртка. Тюремщик связал ей заведенные за спину руки.
Она уже почти подошла ко мне, когда я попросил Стаса:
— Развяжите её.
Ира вскинула голову:
— Ты?!
Не знаю, что я ждал от нашей встречи. Но точно не этого. В её словах было все что угодно — удивление, растерянность, страх, ненависть, надежда… Все, кроме любви. Даже раскаяния не было. Жалости. Хоть чего-то, чтобы мне стало легче…
Ничего. Я и это переживу. Нормально. Все ещё наладится. Я справлюсь.
— Привет, — только когда отзвучал последний звук, я понял, что это мои слова.
— Зачем ты здесь?
— За тобой.
— Я не пойду.
— Ира, не дури. Мы возвращаемся в Уральск.
— Нет.
Ира поднимает голову, и мы несколько секунд, а может, минут смотрим друг другу в глаза. Первым не выдерживаю я:
— Ты понимаешь, что тебя тут ждет?
— Конечно. Мы с тобой уже говорили на эту тему. У тебя свой долг. У меня — свой.
— Какой долг? Что ты несешь?
— Ира! — это истошный крик из квартиры. — Кто там? Ира!
— Это Палач, — громко бросает Ира через плечо. — Я тебе рассказывала. Палач из Уральска.
Она кривит в ухмылке губы, а мне в первый раз хочется ударить женщину. И не просто женщину, а — Иру. Мою Иру… Господи, да что же это?!
Прийти в себя помогает мой соперник.
— Ира! Не бросай меня здесь одного! Ира, ты слышишь?! Девочка моя, я тебя люблю! Не бросай меня, вытащи меня отсюда!
Тюремщик странно смотрит на меня и захлопывает дверь. Крики становятся глуше, и я перестаю обращать на них внимание.
— Ты слышал? — Ира опять в упор смотрит на меня, но мне кажется, что мимо. Или сквозь.
— Что слышал? Он останется здесь.
— Без него я не пойду.
— Его не отдают.
— Значит, и я не пойду.
— Ты говоришь глупости. Подумай, прошу тебя. Я пришёл за тобой, понимаешь? Я просил освободить и тебя, и его. Отпускают одного. Тебя. Пошли.
— Отпускают одного? — тут же ухватывает она то, что ей кажется самым важным. — То есть им все равно, кого ты заберешь?
— Им — да. Мне — нет.
— Я не пойду без него. Или вдвоем, или забирай его, а я останусь.
— Ира, ты сошла с ума… Послушай, что ты говоришь… Ну кто он тебе? Ты же знаешь его всего два дня!
— Ну и что? — Она издевательски улыбается и добивает меня: — А я с ним спала. Ты слышишь? Мы теперь с ним муж и жена, понял?! А муж и жена должны быть вместе! Ты понял?!
Последние слова она уже кричит мне в лицо. Зачем ей убивать меня?..
— Что ты говоришь? Зачем ты так? — говорю и не слышу себя.
Нет, всё-таки сказал. Ира отвечает:
