В этом был резон, но я никак не мог придумать, как скрыть участие братьев в операции и при этом никого не убить. Придется, если все получится, как мы планировали, оставить их связанными в доме в Стариково — так у них будет хоть какой-то шанс выкрутиться. Хотя я и понимал, что после первого «косяка», когда они позволили мне вооруженным войти в город, шансов у них практически нет.
Мы сделали ещё один небольшой круг и спрятались под молодой елью, выросшей прямо возле шоссе. Я выбрал момент, когда в сторону окраины города проследовала очередная пара патрульных. Когда они прошли, мы подождали ещё несколько минут — я хотел попасть между патрулями, но так, чтобы, в случае если нас заметят, приняли за своих.
Решив, что пора, сделал знак Павлу. Мы вылезли из-под елки и, повесив оружие на шею, как немецкие полицаи, пошли на площадь. Я взял с собой автомат Романа, чтобы не засветиться со своим дробовиком. Мне приходилось все время «шикать» на напарника, чтобы он не спешил и не вылезал вперёд. С надвинутыми капюшонами, в камуфляжных куртках — мы ничем не отличались от других патрульных. Самое главное, чтобы нас никто не окликнул, — наверняка охранники знают, кто дежурит в одно с ними время. И ещё один опасный момент — войти в подъезд, где тюрьма, и выйти из него. В том, что я справлюсь с тюремщиком, я не сомневался. Намного опаснее, если кто-то увидит нас и поднимет тревогу ещё до того, как войдем внутрь.
Мы дошли до площади и остановились напротив нужного подъезда, прикуривая. Постояли несколько секунд, якобы разговаривая. Я тем временем осмотрелся по сторонам. Ничего подозрительного, площадь пустая. Сделал знак Павлу идти за мной и свернул под бетонный козырек.
Напарника я пропустил вперёд, а сам замер в тамбуре, отделенном от лестницы ещё одной дверью. Павел пошёл дальше.
— Привет, — услышал я его голос за дверью. — Меня Стас прислал. Он тебя зовет.
— Стас? — удивился тюремщик. — Сейчас? Он что, сбрендил?
— Да я откуда знаю? За что купил, за то и продаю. Иди, я подежурю.
— Подожди… А ты-то как тут оказался? Ты же в Стариково сегодня?
Я замер, холодея от возникшей паузы. Но потом меня отпустило: так или иначе, а своей цели — выманить тюремщика в тамбур — я все равно добьюсь. Но Павел сообразил, что ответить, правда, его ложь даже для меня не была убедительной:
— Да меня сняли с дежурства. Стас сказал, что там Ромка один справится.
Опять тишина. И недоверчивый голос тюремщика:
— В первый раз такое слышу… А ну-ка пошли вместе.
— Сань, да ты что? Дурак, что ли? Убери ствол, придурок!
— А ну, пошёл вперёд!
Охранник уже кричал. Думаю, тут дело не в словах, а в выражении лица Павла — неуверенность всегда подозрительна.
— Ладно, не ори, — миролюбиво сказал Павел. — Пошли сходим, если не веришь. Он в «пятерке» сегодня, не боишься надолго пост оставить?
Как видно, тюремщик заколебался, тем более услышав про «пятерку», но после паузы сказал, хотя и спокойнее, чем раньше:
— Все равно… давай иди вперёд. И не дури…
Я услышал звук шагов на лестнице и напрягся.
Павел догадался ускориться, чтобы расстояние между ним и тюремщиком стало как можно больше. Скрипнула и открылась первая дверь, Павел сделал быстрый шаг и уже открыл дверь на улицу, когда в дверном проеме показался тюремщик. Это был не тот парень, что выпускал Иру, но тоже очень большой и сильный.
На моей стороне был фактор неожиданности. Используя его движение, я просто со всей дури вмазал ему ребром ладони по кадыку. Кажется, я перестарался — парень захрипел и кулем свалился на пол, схватившись за горло.
Павел тут же захлопнул дверь и вернулся обратно. Несколько минут мы прислушивались, но за дверью все было тихо. Охранник по-прежнему хрипел на полу, суча ногами.
— Смотри за ним, — предупредил я Павла и наклонился, чтобы снять с пояса ключи.
Охранник остался лежать в дверях, а я бросился наверх, к квартире. Нашёл подходящий по форме ключ и сунул его в замочную скважину. Дверь открылась с первого раза. На лестничной площадке висела керосиновая лампа, и в её свете я прошел в коридор. В комнате было темно, я услышал испуганный, хриплый со сна голос:
— Кто здесь? Зачем вы пришли?
И тут же уже истерика:
— Я не пойду! Не хочу умирать!..
— Заткнись! — рявкнул я. — Собирайся живо. Я выведу тебя из города…
Кажется, он неправильно понял меня.
— Нет! Я не хочу! Почему ночью?! Я не хочу умирать!
— Да заткнись, я сказал! Пойдешь к Ире, понял? Быстро собирайся!
Глаза немного привыкли к темноте в комнате, и теперь я видел силуэт сидящего на подстилке, брошенной на пол у окна, человека. Он скорчился, прижав колени к груди, и вжался в стену спиной.
— Ты слышишь? Я выведу тебя из города! Совсем! Пойдешь к Ире, и потом ступайте, куда хотите!
Теперь до него дошло. Он вскочил и начал напяливать куртку, которой укрывался. Потом бросил, натянув только один рукав, и принялся обуваться. Даже в темноте я видел, как трясутся его руки.
— Да… Спасибо… Я мигом… Сейчас… — бормотал он, завязывая шнурки.
Честно говоря, больше всего мне хотелось разрядить в него рожок автомата…
