Кенни поднял на него глаза. Он тяжело дышал, превозмогая удушье, но глаза блестели прежним обожанием.
Он все сделал, как было задумано: попал к Караге, сманил Эвила, нашёл и притащил второго армс-меха и заготовку для его будущего зарядного устройства и теперь спускался в Склеп, зная, что вскоре удостоится чести попасть в Обиталище.
Между ним и Шиканом произошло примирение и установились почти прежние отношения: Шикан покровительствовал, Кенни соглашался.
Поклоняться он больше не мог. Шикан давно перестал быть его богом — он действительно был богом Мертвых, их Последним Инженером, а лично к Кенни это обстоятельство никакого отношения не имело.
Он верил Шикану по другой причине: по причине привязанности, уважения и тщательно скрываемой благодарности.
Кенни нашёл Шикана восседающим среди своей новой свиты: справа от него бледным грибом, непрестанно улыбаясь жалкой растерянной улыбкой, торчал Джонни Доу в зеленом бархатном пиджаке.
Светлые глаза Джонни посерели, белой бескостной рукой он поглаживал мягкую короткую бороду.
Напротив него за низким восточным столиком, в позе мудреца, сидел Морт и ел из банки серые огурцы. Эру дремал, прислонившись затылком к холодной стене.
Шикан говорил, мерно покачиваясь. Между губ мелькал ядовито-розовый от таблеток язык, капельки крови то и дело срывались с подбородка, и он отирал их ладонью.
Кенни прошел в комнату и остановился слушать, скрестив руки на груди.
— …у каждой эпохи свои недостатки, каждой ошибке своё время. Ты рассказывал мне свою теорию, Джон, я расскажу тебе правду. Первым делом исчезли нефть и газ, и об этом времени вы все наслышаны: время, вынудившее стремительно уменьшавшееся население перейти на технологии Мертвых. Использование низкокачественного сырья, дешевые решения, спешное и бесконечное клонирование. Разве это могло продержаться долго? Нет, не могло, потому что нельзя бесконечно производить потребителей, ничем не обеспечивая их существование. Отчаянные и глупые меры, продиктованные только инстинктами и паникой. Потерявшие рассудок люди схожи с вирусами, они принимаются размножаться и применять различные мутации, спасаясь от быстрого вымирания, и забывают о том, что пригодная к проживанию среда давно перестала существовать.
И все же Мертвые помогли преодолеть кризис, и как только дела наладились, эти технологии поспешили убрать с глаз подальше. Пришло время конструкта. Оно понадобилось для того, чтобы сохранить силу духа и избавиться от множества генетических выбраковок, созданных на конвейерах Мертвых. Их невозможно было прокормить, и не имело смысла их кормить. Должны были остаться лучшие, готовые найти новый путь. Способность испытывать страх превратилась в изъян, ведь именно перестраховщики и испуганные требовали все больше и больше людей. Следом за страхом под запрет попали любовь, сопереживание и прочие эмоции, потому что вели они все к тому же: к неконтролируемому захламлению планеты низкого сорта населением.
Логос победил и навсегда отказался от дешевого клонирования. Люди нового поколения пошли другим путём: сосредоточив все силы на качестве жизни, они принялись искать альтернативные источники энергии, создавать комфортабельные города, системы тотального контроля — идея с микрочипами нынешнего мира зародилась именно в конструкте…
— Как пережила Логос религия? — спросил Морт, слушавший с интересом. — Религия — тоже своего рода эмоция и всегда была на стороне высокой рождаемости, если можно так выразиться.
Шикан кивнул. Он был доволен развитием разговора. Кенни наблюдал за ним, думая о том, что Мертвые — не просто машины для клонирования, но раз умалчивается об их способностях, значит, так надо… И о том, что Шикан замолчал принцип работы Мертвых, — не доверяет.
— Для начала нужно вспомнить о том, что религия и Бог — разные вещи, — начал Шикан, — поэтому религии время Мертвых и конструкта мало помешало. Все происходящее отлично укладывалось в рамки доктрины: был и конец света, пусть условный, но был, следом появилось доказательство наличия Творца.
Джонни умоляющим взглядом уставился на Кенни, и Кенни стало не по себе. Джон Доу выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. В комнатах Шикана было холодно, дул откуда-то пахнувший мясом ветер, и неприятное, желтое освещение заставляло двоиться в глазах, но к этому можно и должно было привыкнуть.
Несмотря на холод, Шикан был, как обычно, раздет по пояс. Его мощный торс блестел, капли пота то и дело стекали по груди. Аккуратно зачесанные назад синеватые волосы придавали ему сходство с заснеженным седым волком, глаза смотрели насмешливо и жестоко.
Он наслаждался происходящим — ему верили больше, чем могли бы верить бездомные, истязающие себя двумя уровнями выше. Ему верили те, кого он сам до себя возвысил.
— Доказательство существования Творца, — слабым голосом подсказал Доу, и Шикан, задумавшийся было, продолжил:
