— Нет, — отрезал Кенни, вдруг спохватившись, и Караге так и не удалось спросить, кто же вытащил его из-под «родительской» опеки и сумел спасти, реконструировав поврежденные части.
Кенни умолк. Приближались древние Врата, украшавшие вход в заброшенный парк, сработанные из чего-то, похожего на медь, и даже позеленевшие.
Ему не захотелось раскрываться дальше, а дальше, за воспоминаниями о «матери», хранились воспоминания другого порядка, слишком личные для того, чтобы их обсуждать.
Рисунок на Вратах: змеи, раскрывшие пасти над хрупкими чашечками цветов, становился выпуклым, разрастался. Водитель-меха отпустил руль. «Колосс» покатился сам, сам прошел сквозь Врата, и на несколько долгих мгновений все пассажиры перемешались: торс и бедра худого тела Кенни вошли в грудную клетку Караги, пальцы и ноги Дюка соединились с согнутой спиной меха, и каждый увидел воочию сплетение биометаллических тканей, кровавых пузырей, подрагивающих мышц и костных соединений.
Распахнутая змеиная пасть показала розово-жёлтую изнанку и проглотила их, а выплюнула далеко за городом, под прикрытие скудного хвойного леса. Запахло землёй, вывернутым наизнанку мхом и влажным ароматом потревоженной грибницы.
На поляне перед «Колоссом» работали несколько десятков меха. Все они были заняты восстановлением старого здания, от которого остались только отсыревшая бетонная коробка и плоская крыша с заусенцами проржавевшей арматуры.
Здание, давно ушедшее под землю, теперь из неё восставало. Показались и оконные проемы, и двери, и даже наклоненная лестница, неизвестно как попавшая наружу.
Над дверью висела грязная табличка, на которой, благодаря кому-то, кто удосужился пройтись по ней рукавом, можно было разобрать: «Реконструкционная лаборатория-клиника «Брианна».
Первым из машины вытащили Дюка, и его тут же вывернуло. Жуткое перемещение из центра города на заброшенную окраину отозвалось в нём не только тошнотой. В голове звенела чернота, перед глазами плыли зеленые круги.
Кенни тоже выглядел бледным и то и дело сплевывал жидкую слюну.
— Я к такому привык, — вымученно улыбаясь, сказал он.
Он явно был доволен тем, что держится молодцом, тогда как тренированный капитан валится навзничь в лужу собственной блевотины.
У Караги дрожали руки, тело окончательно ослабло. Его повели к раскопанному входу в клинику. Аварийные батареи окончательно сдали, переход выжал последнее. Карага еле переставлял ноги и, перешагнув ступеньку, рухнул на пол, покрытый слоем свежей земли.
Он пытался подняться или хотя бы перевернуться, и ему удалось. Над ним склонился Эвил, с безупречно выбритым и свежим лицом над выглаженным воротничком. Он со сосредоточенно-профессиональным видом разглядывал Карагу и бесцеремонно ощупывал его, запуская пальцы в пробои и надавливая то на грудь, то на шею.
— Эвил, — выдавил Карага.
— Все нормально, Крэйт, — сказал Эвил, не глядя ему в глаза, — я тебя отключу, и все будет нормально.
Карага попытался возразить, но его вдруг насильно окунуло внутрь себя, отключив от всех внешних систем. Остались только показатели батарей, экран с долгим перечнем повреждений, подсвеченный красным, и полная темнота, сквозь которую глухо пробился отзвук голоса Эвила:
— Этого в лабораторию — быстро. Нужно успеть, пока пластик не остыл.
«Меня?» — подумал Карага и отключился окончательно.
Кенни перешагнул через Карагу, подмигнул Эвилу и ткнул пальцем в Дюка.
— Подходит?
— Посмотрим, — сдержанно ответил Эвил, — не путайся под ногами.
Кенни моментально подобрался и прищурился.
— Ты выполнил своё задание, и выполнил хорошо, — примирительно сказал Эвил, останавливая поток возражений. — Теперь я буду выполнять своё.
— Я потом приду проверить, — сказал Кенни и пошёл по коридору.
Покосившееся здание плохо сохранилось снаружи, но внутри явно поддерживались чистота и своеобразный порядок.
Стены и рамы, хоть и растрескавшиеся, выглядели чистыми, кое-где провалившийся пол был подремонтирован, а старинные круглые лампы светили ровным, мощным светом.
Боковые двери сохранили таблички с надписями, но Кенни их не читал. Он и так знал, где что расположено. Впереди выпукло вырисовался бывший сестринский пост, похожий на половинку мыльного пузыря. За ним мигала лампочка лифта, поджидавшего с открытыми дверями.
Кенни заскочил в лифт и старательно привел себя в порядок, глядя в мутноватое отражение покрытой вытертым лаком стены.
Он одернул свитер, выбил пыль из джинсов и пригладил волосы. Успел и перевязать шнурки на ботинках. Лифт опускался долго, трясясь и бренча.
Кенни помнил все уровни. Второй по счету сверху — зала для проведения Черных месс, третий — жилые покои Шикана, четвертый — Склеп, пятый — Обиталище.
В качестве самого верного адепта Кенни прошел все эти уровни по одному. Начал с лабораторий «Брианны», где Шикан лично провел его реконструкцию, не обращая внимания на слезы и крики.
