Свет сюда попадал через крохотные оконца, и было его маловато.
— Это мы тут слегка усовершенствовали, — сообщил москвич с гордостью. — Виктор Саныч у нас инженер, раньше на железной дороге работал, он во всяких штуках серьезно разбирается…
Воду грели с помощью огня, в «буржуйке» сжигали дрова, и была такая система не особенно эффективной, а сам душ — неудобным и тесным, но по нынешним временам выглядел настоящей роскошью.
Подобной штуки не имелось ни в Петушках, ни во Владимире, ни в Гороховце, где тоже располагались людские поселения.
Вымывшихся гостей отвели в столовую на первом этаже, где накормили, пусть без изысков, зато сытно. А едва вернулись к себе, как раздался стук в дверь и в комнату заглянул Виктор Саныч.
— Чем вы тут заняты, добры молодцы и красна девица? — спросил он, поглаживая усы.
— Спать собирались, — ответил Андрей. — А что?
Возникло ощущение дежавю — примерно то же самое происходило везде, где они успели побывать, лидеры общин пытались использовать гостей, чтобы устранить какую-то опасность, с какой сами не могли справиться, и Соловьеву порой начинало казаться, что он играет определенную, жестко прописанную роль в спектакле, декорацией к которому является вся Земля.
Да ещё сегодняшние слова «колдуна» о благородном герое…
Наверняка сейчас их начнут расспрашивать о том, где были и что видели, а затем предложат некое задание.
— Да поговорить хотел, — бывший железнодорожник хитро улыбнулся. — Но если вы со своим женским батальоном умотались, то я могу и позже заглянуть… Вы ж в окно не выпрыгнете?
— Поговорить — это мы всегда готовы! — вставил оживившийся Илья.
Виктор Саныч прикрыл дверь и уселся на одну из детских кроватей, скрипнувшую под его весом.
— Тогда поведайте, что в мире деется, — попросил он.
— Говно вопрос! — воскликнул бритоголовый и принялся, оживленно жестикулируя, рассказывать.
Повествование о собственных подвигах доставляло Илье немалое удовольствие, но порой он начинал откровенно завираться. В такие моменты его приходилось осаживать. Виктор Саныч слушал внимательно, хмурил густые брови и время от времени проникновенно хмыкал.
— Да, чудеса, как в сказке, — сказал он. — И зачем вы из дому двинулись?
— Хотели… хотим найти место, где все как раньше, — признался Андрей. — И заодно понять, что произошло и кто виноват. Если получится, как следует намылить ему шею.
— Богатая программа, — лидер коммуны вновь огладил усы. — Значит, вы у нас не останетесь?
— Нет, — Андрей покачал головой.
Он по-прежнему ощущал тот появившийся после катастрофы душевный зуд, что погнал его в дорогу. Испытывал потребность шагать дальше и дальше в ту сторону, где заходит солнце, и понимал, что долго на одном месте не выдержит — сорвется и уйдет вопреки всему.
— Ну, может, в Европе что и отыщете, если доберетесь, — в голосе Виктора Саныча было сомнение. — Да только от нас вам выбраться будет сложновато… с юга вы сами пришли, а значит, там нехорошо, на севере, за Измайловским шоссе, что-то тоже неладно, Егорка наверняка вам рассказал, бесов сын, на западе — чаща эта гнусная, смотреть на неё противно… Если только обратно на восток идти, Москву огибать, да какой это крюк!
— Придумаем что-нибудь, — сказал Андрей. — Завтра.
— А, намек понял, — лидер коммуны поднялся. — Ну, отдыхайте, девочки и мальчики, ещё побалакаем.
Он вышел, хлопнула дверь.
— Бодрый дядя, всем бы так, — одобрил Илья, вытягиваясь на своем спальнике.
Тут Андрей обратил внимание, что падающий в окно свет стал рассеянным, приглушенным, будто небо затянули тучи. Выглянув наружу, обнаружил, что Москву накрыло густым туманом — через серые клубы проглядывали очертания «гостиницы», дальше вообще ничего видно не было.
— И вправду впечатляет, — сказал он. — Егор не преувеличил.
Никто не ответил.
Обернувшись, Андрей обнаружил, что Илья спит, приоткрыв рот, и даже начинает похрапывать, а сидящая на спальнике Лиза роется в рюкзаке с таким видом, будто вовсе ничего не слышала.
Она ещё дулась и идти на мировую, похоже, не собиралась.
Он пожал плечами, прошел к тому месту, где положил собственный мешок, и лег, не забираясь в него. Успел ещё услышать отдаленный выстрел, прилетевший откуда-то снаружи, и провалился в сон.
Проснулся Андрей оттого, что рядом вели оживленную беседу.
— …вирус, я вам говорю! Безо всякого сомнения, это так! — вещал кто-то знакомым женским голосом. — У кого иммунитет есть, те совсем не пострадали, у кого вовсе не было, те умерли и распались на молекулы!
— Да ты гонишь, мамаша, — сказал Илья. — Ещё скажи, что это птичий грипп мутировал, ха-ха!
— Вот уж не знаю, он или нет, но это эпидемия! — не сдалась его собеседница.
«Маргарита», — понял Андрей и открыл глаза.
— О, он проснулся! — обрадовалась женщина, первой встретившая нижегородцев на шоссе Энтузиастов. — А мы зашли, чтобы вас поблагодарить за все, что вы для нас сделали!
«Мы» обозначало саму Маргариту, молодую барышню с толстым мальчишкой и одну из пожилых женщин. Они рядком сидели на детских кроватях и выглядели куда чище и опрятнее, чем сегодня утром.
