И он произнес настоящую проповедь, горячую и искреннюю, но совершенно невнятную. Удалось лишь понять, что некий человек, назвавший себя Наставником, собрал уцелевших в окрестностях метро «Семеновская», каким-то образом убедил в том, что он новый мессия, и под флагом священной войны отправил зачищать окрестные кварталы.
— Мы истребляем нечисть всюду, где видим! — почти кричал Денис. — Какой бы облик она ни принимала! Мы молимся и очищаемся, чтобы укрепиться духом и самим не поддаться нечисти!
— Так это вы распяли ту «гориллу»? — осведомился Андрей.
— «Гориллу»? — не понял пленник. — А, мохнатую большую нечисть? Да, воистину! Ибо каждое мучение нечистого существа прибавляет силы воинам Света и ослабляет уцелевших пока ещё слуг Зла!
И он завопил, что скоро они захватят всю Москву и на руинах прежнего мира возникнет новый, предназначенный для праведников, расцветут духовные сады и потекут сладкие источники…
— У меня уши болят, — признался Илья после пяти минут такого «допроса».
— Но вы, если вы люди, а не нечисть в человеческом обличье, то должны присоединиться к нам! — заявил Денис без тени сомнения в голосе. — Услышать Истинное Слово, встать под знамена Наставника!
— Нет уж, спасибо, — пробормотал Андрей, понимая, что задавать вопросы бесполезно, пытать угодившего к ним в руки человека бессмысленно — этот фанатик все равно будет повторять пластинку, что крутится у него в голове, и вряд ли скажет что-то полезное.
— А дай я? — предложил Илья. — Эй, браток, а если мы захотим к вам поступить, то какие ксивы нужны будут?
— Что? — пленник ошалело заморгал. — Лишь искренняя вера и чистота душевная!
Андрей махнул рукой:
— Оставь. Его бы взять с собой, но уж больно тяжёлый, до коммуны не дотащим.
Спина до сих пор болела, особенно точка между лопатками.
Илья открыл рот, собираясь что-то ответить, но внезапно посерьезнел и бросил с тревогой:
— Идут! Четверо!
Андрей поспешно сунул в рот Денису заранее приготовленный кляп и, не обращая внимания на возмущенное мычание, сорвал с его шеи деревянную «птичку» — вдруг кто в коммуне знает что о таком символе.
А сам подошёл к окну.
Четверо мужчин обходили школу, оставляя её слева от себя, и оружие держали наготове — наверняка услышали выстрелы, поспешили на помощь, а увидев труп с пулевыми ранениями и пятна крови, сообразили, что дело вовсе не в нападении «нечисти».
— Пристрелим его, чтобы он нас не выдал? — прошептал Илья, кивая в сторону пленника.
Стоит воякам Наставника догадаться, где прячется враг, — им не уйти, и вдвоем отбиться от четверых будет сложно, несмотря на лучшее вооружение, а долго в «осаде» не просидишь, еды и воды захватили маловато.
— Погоди, может быть, ещё мимо пройдут, — сказал Андрей.
Кровь из раны хлестала не так, чтобы сделать дорожку, и следа они вроде не оставили. Но сообразили как-то эти четверо, в какую сторону идти… или это лишь один из отправленных по разным направлениям отрядов?
Если так, то людей под знаменами Наставника должно быть немало.
Денис задергался, попытался выплюнуть кляп, и Андрей приставил дуло автомата к его виску. Пленник мигом затих, удивление в его взгляде сменилось ненавистью, руки и ноги задрожали.
Четверо двигались неспешно и грамотно, так что снять их одной очередью не вышло бы ни с какого направления. Передний постоянно смотрел в землю, нагибался время от времени, словно принюхивался, иногда даже приседал на корточки и щупал асфальт.
Когда поднял лицо, Илья вытаращил глаза, а Андрей поморщился: вместо носа над верхней губой располагался толстый и короткий хобот, похожий на обрубок слоновьего, а из него торчали длинные белые волосы.
Похоже, они встретились с человеком, которого катастрофа наградила полезной «мутацией».
— Что такое? — спросил шагавший последним высокий лысый мужик, похоже, командир.
— Не пойму, — прогнусавил обладатель хобота. — Что-то здесь не так, непорядок.
До них оставалось метров пятнадцать, и в царившей за окнами тишине было слышно каждое слово.
Хоботастый опустился на колени, принялся обследовать тротуар, остальные расположились вокруг. Андрей посильнее вжал ствол в висок пленника — чтобы не выкинул чего, Илья поднял «калаш» — на тот случай, если их убежище все же обнаружат.
На шее каждого из вояк Наставника висела деревянная птица на веревочке, такая же, какую сняли с Дениса.
— Непорядок, — повторил хоботастый и медленно пошёл вдоль дома на юг.
За ним зашагали остальные.
Когда они свернули за угол, Андрей ослабил нажим, а затем и вовсе отвел автомат в сторону. Пленник мгновенно выплюнул кляп, закачались под его бьющимся телом офисные стулья.
— На помощь, братья! — завопил он.
С улицы донеслись резкая команда и приближавшийся топот.
— Черт! Уходим! — Соловьев прыгнул прямо в окно, не тратя времени, чтобы выбираться через прихожую.
Зазвенели осколки, боль дернула щёку, он перекатился по асфальту и начал стрелять, ещё не вскочив. Рядом оказался Илья, оскаленный, злой, с остервенением принялся дергать спусковой крючок.
