Андрей слушал их разговор и чувствовал, что уплывает куда-то, его словно несёт в сторону — это было странно, ведь рана не выглядела особенно глубокой или опасной, а в намазанные ядом пули он не верил.
Чтобы прийти в себя, пришлось снять с пояса флягу и не только попить, а ещё и плеснуть в лицо. Стрельба к этому моменту прекратилась, и один из соратников Егора доложил, что «враг отступил».
— Поздравляю с победой! — заявил розовощекий москвич с таким апломбом, словно только что выиграл битву масштаба Ватерлоо. — Ну, что, двинули на базу… Ты как, дойдешь?
Андрей, к которому относился вопрос, кивнул.
К моменту, когда впереди показалось здание бывшего детского сада, он почти совсем пришёл в себя. Осталась лёгкая слабость да боль в боку — словно его жевала тупыми зубами ленивая тварь. Илье, наоборот, стало отчего-то хуже, так что он шёл с помощью подчиненных Егора.
Хлопнула дверь, на крыльцо выскочила Лиза — на лице тревога, глаза сердитые.
— Ради бога, что вы с собой сотворили? — воскликнула она. — С ума сошли?
— Это не мы, — попытался отшутиться Андрей. — Это нас.
Но девушка игривого тона не приняла и ворчливо начала отдавать приказания — отобрать у раненых оружие и срочно вести наверх, в их комнату. Тут раны подверглись тщательному осмотру, и через пятнадцать минут обе были обработаны и перевязаны.
Повязка немного мешала, но Андрей не протестовал — в медицинских делах Лиза понимала отлично.
— Полезли неведомо куда непонятно зачем, — продолжала бурчать девушка. — Ещё дешево отделались оба… А если бы одному из вас голову прострелили, что тогда? Бинтом не обойтись…
Дверь со скрипом открылась, в комнату заглянул Виктор Саныч, и она осеклась.
— Вернулись, я гляжу? — сказал лидер коммуны. — Ну, вы, бесовы дети, нашумели… Хоть не зря?
— Нет, — Андрей потянулся к лежавшей рядом разгрузке, вытащил из кармана деревянную фигурку.
— Это что? — заинтересовалась Лиза.
— Символ некоего товарища, что называет себя Наставником, — и Андрей рассказал о том, что удалось узнать и увидеть за время разведки.
При упоминании распятой «гориллы» Виктор Саныч покачал головой, а когда Соловьев с помощью Ильи передал речи пленника, бывший железнодорожник даже крякнул.
— Вот, ничего себе, какая оказия, — проговорил он, оглаживая усы. — Секта, выходит… и мы для них, выходит, не люди, а нечисть, которую надо не только уничтожать, а и мучить?
— Похоже, что так, — сказал Андрей.
— Настоящие фашисты, — Лиза скорчила возмущенную гримасу.
— Да, напоминают… — Виктор Саныч глянул на собеседника пристально. — Ну, а ты-то что думаешь дальше делать, хлопец? Будете ждать, пока раны зарастут, а затем дальше пойдете?
— Ждать не будем, — признаваться в том, что его повреждения заживают куда быстрее, чем у обычных людей, Андрей не собирался. — Завтра попробуем двинуться на северо-запад к…
— И не думай об этом! — перебила его Лиза. — Я — врач, и только я могу решить, когда ты будешь готов в дорогу! А сейчас прошу прощения, но раненым нужно отдыхать.
Виктор Саныч поднялся.
— Ладно, оклемывайтесь, — сказал он, хитро улыбаясь. — Вечером ещё поговорим.
Лидер коммуны ушёл, а Андрей растянулся на спальнике и закрыл глаза — спать не хотелось, и это при том, что чувствовал себя утомленным, мышцы были вялыми и продолжала болеть спина.
Слышал, как Лиза разговаривает с Ильей, но в слова не вникал…
Донесшаяся из-за окна стрельба заставила вздрогнуть, и, открыв глаза, сообразил, что времени прошло достаточно — в окно проникали солнечные лучи, а это значит, что дневное светило переползло к западу.
Бритоголового в комнате не было, Лиза лежала на своем спальнике и листала книжку.
— Что там? — спросил Андрей.
Девушка бросила на него изучающий взгляд — колебалась, стоит ли ответить нормально или пообижаться ещё.
— Не знаю, — ответила она гордо и отвернулась.
Пока поднимался, стало ясно, что отдохнул, да и боль в ране несколько уменьшилась. За окном все оказалось тихо-мирно — пустая улица, гаражи за ней, шелестящие на ветру листья.
Новая очередь прикатилась с севера, за ней последовало несколько одиночных выстрелов, и на этом все закончилось. Андрей подождал ещё некоторое время, а затем отправился на прогулку к санузлу — ранен ты или здоров, герой или злодей, а ходить в подобные места надо.
Вернувшись в комнату, обнаружил там, помимо Лизы, озабоченного Виктора Саныча в компании двух немолодых мужчин.
— Смотри-ка, бодрячком выглядишь, — сказал лидер коммуны. — Ты, наверное, слышал стрельбу?
Андрей кивнул.
— На наш патруль напали… — Виктор Саныч заколебался, — нет, не так… начали палить, чтобы привлечь внимание… На западе, там, где Кирпичная улица на проспект Буденного выходит… Парни не растерялись, дали жару, и те поспешно отступили, но кое-что оставили.
— И что? — спросил Андрей.
— А вот, — лидер коммуны поднял руку, и в ней обнаружился листок бумаги, исписанный крупным и четким почерком. — Послание. И адресовано оно, судя по всему, тебе.
— Мне? — вот тут Соловьев удивился.
Осторожно взял листок из руки Виктора Саныча, повернул так, чтобы можно было прочитать.
