— Смотреть на него и то страшно, — девушка повела плечами. — А ты с ним разговаривал!
Последняя фраза, произнесенная обвиняющим тоном, предназначалась Андрею.
— Боюсь, что если бы я начал в него стрелять, то отсюда бы не вышел, — сказал он, наблюдая за Риком.
Мальчишка то и дело оглядывался, поеживался, по всем признакам чувствовал себя неуютно, но страха не показывал. Хозяина дома он не боялся, но словно сидел на сквозняке, мучился от неприятного запаха или ощущал нечто иное, создающее постоянный дискомфорт.
— Ладно, надо поесть, — сказал Андрей. — И я вернусь к Василию Петровичу, он звал побеседовать.
Илья вытаращил глаза и перекосил рожу, изображая величайшую степень отвращения, а Лиза заявила:
— Я с тобой не пойду.
Так что после ужина, на который потратили не так много времени, Андрей отправился на второй этаж один. Автомат брать не стал, а вот «ПМ» в карман сунул — просто на всякий случай, мало ли что хозяину в голову взбредет.
Василий Петрович обнаружился на том же диване — похоже, он даже позы не сменил.
— Ага, пришёл! — обрадовался старик. — Давай, рассказывай, что в мире деется, где вы побывали, что видали. А то я-то почти ничего и не вижу, только вокруг дома. И заодно в шахматы сыграем, я их страсть как люблю, а перекинуться-то в последние дни было не с кем…
Возражения Андрея насчет того, что он играть не умеет, не были услышаны, и посреди комнаты объявился маленький столик с доской на нём. Задвигались по белым и черным клеткам фигуры, Василий Петрович принялся сыпать шахматными присказками вроде «пешку отдал — как дочь продал» или «слон да конь — все в огонь».
Ну, а Соловьеву в какой уже раз пришлось рассказывать о путешествии из Нижнего в Москву.
Первую партию хозяин выиграл, вторую — тоже, а вот третья непонятно как свелась к ничьей. К тому времени, как её закончили, за окнами стемнело, и по щелчку пальцев хозяина дома зажёгся свет.
— Для твоих я тоже включил, — пояснил Василий Петрович. — Что, ещё партейку?
— Нет, хватит, — Андрей поднялся и подошёл к окну: от непривычной нагрузки голова потяжелела, вдобавок давала о себе знать накопившаяся за день усталость, и сильно хотелось спать.
Виднелись груды развалин, роща из дюжины «секвой» на севере, остальное тонуло во мраке. Но прямо на западе темноту разрывали лиловые вспышки, снопы искр взлетали в черное небо.
— Что это там? — спросил он.
— А? Горит-то? — уточнил Василий Петрович. — Вот уж не знаю, но каждую ночь такое, то сильнее, то слабее.
Вспышки выглядели много ярче, чем две ночи назад, когда Андрей видел их от станции метро «Электрозаводская», и возникали, похоже, как раз над Кремлем, ну или над тем участком Москвы, где тот раньше находился. Что там происходит, понять было трудно, и с этого расстояния все напоминало бесшумный салют или затянувшуюся аварию на электростанции.
— Ладно, пойду я спать, — сказал он, повернувшись к хозяину. — Спокойной ночи.
— Спокойной, спокойной, — отозвался старик и захихикал, точно фраза собеседника показалась ему смешной.
Вернувшись в квартиру номер три, Андрей обнаружил, что Рик и Лиза спят, а Илья с автоматом на изготовку сидит в прихожей.
— А, это ты? Не сожрал тебя тот дряхлый упырь? — обрадовался бритоголовый. — Попытался телик включить, когда свет зажёгся, да тот ничего не показывает… Сплошь расстройство.
— Ты что, дежурить собрался?
— А как же, — посуровел Илья. — Тому челу верить нельзя, да он и не чел больше, а хрен знает кто, поэтому первую часть ночи я посторожу, затем подругу разбужу на смену…
Против такого распорядка Андрей возражать не стал и завалился спать.
Проснулся на этот раз сам, довольно рано, и увидел, что Лиза преспокойно дрыхнет на посту. И только когда он поднялся, девушка, расположившаяся на табуретке у входа в комнату, встрепенулась.
— Ой, я задремала? — спросила она, растерянно моргая.
— И нас из-за тебя съели уже три раза.
Из малой комнаты, где стояла единственная во всей квартире кровать, выбрался зевающий Рик. На то, чтобы разбудить храпевшего Илью, пришлось потратить некоторое количество времени и сил, и окончательно бритоголовый очнулся, лишь когда ему под нос сунули открытую банку консервов.
Едва покончили с завтраком, в комнату заглянул Василий Петрович.
— А, проснулись? — спросил он. — Дальше пойдете? А я-то не спал почти, мне и не надо…
— Пойдём, — сказал Андрей. — Попробуем выяснить, что стало с нашим миром.
Старик проводил их до двери подъезда и остановился на пороге, причем глаза его потухли, словно напор дневного света загнал их свечение вглубь.
— Спасибо за приют, — проговорила Лиза таким тоном, каким обычно сообщают человеку, что он наступил вам на ногу.
— Не за что, — отозвался Василий Петрович. — Удачи вам.
Он махнул рукой и отступил, постепенно растворяясь в полумраке.
А они пошли прочь от дома с единственным обитателем, двинулись через развалины. Вскоре попался очередной ров, на счастье, не очень длинный, затем пришлось идти по участку, где «терриконы» торчали столь же часто, как прыщи — на лице у подростка.
