Когда Андрей вернулся к продолжавшим лежать спутникам, его встретили три недоуменных взгляда. Стоило же ему рассказать, о чем они разговаривали, недоумение сменилось изумлением и тревогой.
— Я ж говорил, в натуре, сумасшедший, — пробормотал Илья. — И тебя ещё заразил… Чего придумали — ножами друг друга резать, как урки по укурке. Вон он автомат отложил, давай его грохнем по-быстрому и дальше пойдём. Нах этих прекрасных дам и поединки!
— Может, и вправду не стоит? — заметила Лиза. — Зачем играть с безумцем в его игру?
— Иначе я не могу, — сказал Андрей. — Иначе нельзя.
Все, что говорили соратники, выглядело логичным и правильным с точки зрения того, прежнего мира, что закончил существование почти месяц назад. Но оно же не имело значения в новом мироздании, где встречались колдуны и драконы, вещие видения и где действовали странные, нечеловеческие силы.
Он понимал, что если отступит от неких правил, неписаных, но очень четких, то потеряет то, что Лиза как-то назвала «удачей» — чутьё на опасность, ускоренную регенерацию, умение не терять головы в самой тяжелой ситуации.
А затем его найдёт смерть, и она, скорее всего, будет мучительной и долгой.
Андрей снял рюкзак, проверил лезвие своего ножа, обычного охотничьего, подумал, что неплохо было бы его подточить.
— Я пошёл, — проговорил он, глядя на Лизу. — Пожелайте мне удачи.
— Давай, не подведи, — тут голос девушки дрогнул, и она закусила губу.
Чужак ждал на том же месте, нож был в его руке, а «калаш» лежал на асфальте и рядом с ним — «ПМ».
— Готов? — поинтересовался он. — Тогда начнем, во имя Всевышнего!
Первый выпад оказался настолько стремительным, что Андрей уклонился от него инстинктивно. Подставил нож под второй удар, нацеленный в лицо, и клинки негромко лязгнули. Рукоять едва не вывернуло из ладони — противник, может, и был сумасшедшим, но силой обладал немалой.
Пришлось отступать, уклоняться, менять направление и темп движения.
В армии Андрею приходилось учиться обращению с ножом, но не особенно много, и умельцем он никогда не считался. Сейчас он был вынужден вспоминать давно забытое умение, и получалось это довольно туго.
Не успел оглянуться, как разрезанный рукав повис лохмотьями, а предплечье дернула боль.
— Слава Всевышнему! — воскликнул даже не запыхавшийся противник.
И мгновенной его задержкой для наслаждения собственным триумфом воспользовался Андрей для собственной атаки. Сделал обманное движение и ударил в открывшийся бок, пусть не попал, как хотел, но все же скользячкой зацепил…
И тут же отступил, разрывая дистанцию.
С радостью увидел, как самодовольство сходит с лица противника, и напал снова. На этот раз совсем по-иному, распластавшись над самой землёй и выкинув руку так, что она едва не вылетела из сустава.
В плече хрустнуло, но кончиком лезвия ухитрился чиркнуть по уходившему вбок колену, и по штанине спортивного костюма потекла кровь.
— Два — один, — прохрипел Андрей.
Тут же пришлось отбивать яростную, хоть и слегка беспорядочную атаку. Блестящее лезвие сверкнуло возле самых глаз, и он отмахнулся, надеясь зацепить врага по руке, и тем самым закончить бой.
Но не попал, ножи вновь лязгнули.
Кровь из раны на предплечье текла хоть и не очень обильно, но силы потихоньку убывали. Противник же выглядел свежим, как в начале боя, а о том, что такое усталость, похоже, вовсе не знал.
Сошлись ещё раз, и тут Андрею откровенно повезло — его резанули по шее, но сбоку и неглубоко. Сантиметр в сторону, оказалась бы задетой сонная артерия, и третья рана стала бы ненужной.
Ну, а сам мгновением позже воткнул нож чужаку в плечо.
— О, нет… — прошептал тот, отступая и ладонью зажимая рану. — Неужели это все?
— Похоже на то, — Андрей облизал пересохшие губы. — Или ты нарушишь свои же правила?
Но этот вопрос услышан не был.
— Всевышний оставил меня! — возопил побежденный горестно. — Я опозорен, ибо поражение — это пятно не только на моей чести, но и на чести моей дамы, а подобного я допустить не могу…
Поднялась рука с ножом, и Андрей бросился вперёд ещё до того, как осознал, что собирается делать бывший противник. Перехватил запястье, а затем действовал словно на занятии по рукопашному бою — залом, бросок, и нож брякнул об асфальт за миг до того, как свалился тот, кто его держал.
Только что жаловавшийся на жизнь чужак лежал мордой вниз, а Соловьев сидел у него на спине.
— Клево, шеф! Почти как Стивен Сигал, — одобрил Илья. — Меня научишь?
— Тебя хоть как звать-то? — спросил Андрей, ослабляя захват на загнутой руке.
— Иван я… — сообщил поверженный незнакомец.
— Хм, надо же, какое имя редкое. Ты давай, не бери в голову. Проиграл — так это бывает, и твоя барышня ничуть не пострадала. Если пообещаешь больше не делать глупостей, я тебя отпущу.
— Хватит драться! — заявила подошедшая Лиза. — У обоих раны, а все туда же!
— Клянусь Всевышним, ты прав… — сказал Иван. — Клянусь подчиняться тебе, незнакомец!
Подчиняться на самом деле ему пришлось девушке, решительно взявшейся за врачевание. Осмотрела порезы и, ворча по поводу «глупых мужиков», которым обязательно надо что-то делить, принялась их обрабатывать.
