— Картридер встроят за полтинник, дело на пять минут.
Денни, подавившись кашлем, прикончил остатки лимонных долек, сходил за свой столик за ледяным пивом и снова вернулся.
Дверь распахнулась, впустив холодный ветер и запах гари.
Держась рукой за косяк, в «Креветку» ввалился Кальд. Сэтто оглядел его мельком и отвернулся. Не его это дело: выяснять, почему братец сюда приперся и почему он в таком виде — правая сторона лица отекшая, уголок рта оттянут вниз, один глаз осмысленно оглядывает зал бара, второй прикрыт и тоже словно сполз. В волосах запекшиеся кровавые прядки.
Билл проследил, как Кальд, спотыкаясь, бредет к столику, и задумался, медленно вращая тряпку внутри мутной кружки.
— Задаром нельзя! — прогремел он наконец.
Кальд не обратил на него никакого внимания, зато в углу встрепенулся желтый. Выпутался из своих одеял и побрел к Кальду на тонких подламывающихся ногах.
— Баб не будет, значит, — бормотал он, — хорошо…
Он цапнул Кальда за плечо и развернул к себе. Тот вяло мотнулся, но не сделал попытки высвободиться.
— Тогда пусть будет мальчик, — продолжил желтый, — хорошо… все молодое мясо на ощупь одинаковое.
Сэтто аккуратно положил на стойку свою фляжку и искоса глянул на Мафита. Тот наблюдал за происходящим с неподдельным интересом.
Над ухом как-то покашливал.
— Если я возьму вот это… — сказал желтый, зябко сворачивая плечи, — и заплачу за него тебе, Билли, он может остаться?
Билл молча выложил на стол ключи и отвернулся.
— Дети… — непонятно сказал Мафит, но глаза у него по-прежнему оставались строгими и жестокими.
Он отодвинулся, пропуская длинную жёлтую руку, протянутую за ключами.
А у мужика-то гепатит, отвлеченно подумал Сэтто. Только этого не хватало в нашем семействе…
Пальцы загребли связку ключей и медленно поползли назад. Длинные, словно бескостные, пальцы-змейки с надтреснутыми панцирями ногтей.
Сэтто снова взял в руки фляжку, задумчиво покрутил её, нашёл самый острый угол и обрушил её вниз, особо не целясь.
Что-то хрустнуло, тёмные капли взметнулись и опали, заляпав только что вымытую стойку.
Сэтто не стал дожидаться крика, неловко, но быстро, уронив высокий табурет, подпрыгнул и вцепился желтому в шею. Тот согнулся, размахивая перебитыми пальцами, и успел локтем отпихнуть Сэтто, чувствительно проехавшись по скуле.
На пол скатились вместе. Сэтто затылком приложился об ножку табурета и на мгновение пожалел, что во все это ввязался. Расклад теперь был не в его пользу — придавленный костлявыми коленями, он ерзал туда-сюда, но не мог увернуться — острая боль искрами рассыпалась то в переносице, то во рту, то на скуле. Губы быстро стали мокрыми и липкими, случайно коснувшись кончиком языка, Сэтто нащупал влажный лоскут мяса и взвыл от злости.
Желтый методично бил и бил, нависнув над Сэтто, и останавливаться не собирался. Его глаза остекленели — такие бывали у матушки, когда она ловила кого-то из братьев на воровстве.
Сдохну я тут, отчаянно подумал Сэтто.
Он снова попытался отползти, но смог только повернуться на бок, нащупал в кармане шарик-кактус, сумел поднять руку и запечатать ладонью распяленный злобой рот желтого. А шарик проскользнул внутрь, затянутый хриплым дыханием, и сначала перекрыл его, не щадя случайно попавшейся на пути жизни, а потом выполнил своё предназначение — с легким шипением раздулся и выпустил ядовитый газ.
Сэтто отполз к стойке, сел, вытирая лицо кулаком. Кровь лилась отовсюду, и почему-то было по-детски обидно и хотелось зареветь.
Отерев залепленный краснотой глаз, он успел увидеть, как чудовищно пухнет горло желтого, как цепляется он за него переломанными пальцами, а потом вываливается чёрный, съеденный ядом язык и исчезает на глазах, распадаясь на обгорелые комочки.
— Кто это хоть был? — отдышавшись, спросил Сэтто.
— Наш шкипер, — ответил Мафит — Приболел немного, вот мы и выгрузились его подлечить…
— Я же говорил — сам его вылечу, — тоскливо сказал Денни. — Есть у меня такие травки…
Билл вылез из-под стойки, под которой шарился все это время, с легким системным «бэттером» в руках.
«Бэттер» сиял. Его явно держали в порядке и извлекали часто.
Дуло «бэттера» Билл направил между пиратами и сказал:
— Ещё пива, господа?
Мафит покрутил в руках опустевшую кружку и ответил задумчиво:
— Пивом не поминают. Тащи ром, но только хороший ром, ты понял?
Билл с легкостью перекинул «бэттер» в одну руку, а второй потянулся к шкафчику.
Он нацедил из каких-то особых потайных кранов отменного черного рома, пахнущего жженой карамелью.
— Убирайся вместе с падалью, — глухо сказал Билл Сэтто, ставя стаканы на стол.
Сэтто поднял голову. Прямо над ним безмятежно попивал ром Мафит, снова надевший капюшон. Край стакана позвякивал о металлические кольца в его губе.
— Увидимся, парень, — негромко попрощался он, когда Сэтто, волоча за собой труп, ударился в дверь боком.
Сэтто облизнул разорванную губу, кивнул и перетащил труп через порог, в холодную ветреную мглу.
Он не стал особо мудрить. Протащил тело по прямой до парапета, подтянул повыше и сбросил в серые жирные волны.
