— Ничего. Это глупо. Иногда преподаватель во мне может быть немного самоуверенным.
Сински посмотрела ему в глаза.
— Я спросила, потому, что хочу знать, что могу доверять вам. Что вы хотели сказать?
Лэнгдон сглотнул и прочистил горло.
— Не то, чтобы это было важно, но вы сказали, что ваш амулет — это древний символ медицины, и это верно. Но когда вы назвали его кадуцей, вы допустили всеобщую ошибку. Кадуцей имеет две змеи вокруг жезла и крылья вверху. Ваш амулет состоит из одной змеи и не имеет крыльев. Этот символ называется..
— Жезл Асклепия.
Лэнгдон склонил голову от удивления.
— Да. Именно.
— Я знаю. Я проверяла вашу правдивость.
— Прошу прощения?
— Мне было любопытно знать, скажете ли вы мне правду, несмотря на то, что она может поставить меня в неловкое положение.
— Звучит так, как будто я не прошел проверку.
— Не повторяйте своих ошибок. Полная честность — единственный путь, при котором вы и я сможем сотрудничать в этом вопросе.
— Сотрудничать? Разве мы не закончили?
— Нет, профессор. Мне необходимо, чтобы вы поехали во Флоренцию и помогли мне кое-что отыскать.
Лэнгдон смотрел с недоверием.
— Сегодня вечером?
— Боюсь, что так. Я должна предупредить вас, что ситуация действительно критическая.
Лэнгдон покачал головой.
— Не имеет значения, что вы мне скажете. Я не хочу лететь во Флоренцию.
— Также как и я, — сказала она хмуро. — Но, к сожалению, наше время истекает.
Полуденное солнце вспыхивало на гладкой крыше итальянского высокоскоростного поезда «Frecciargento». Он мчался на север, совершая изящную дугу через тосканские поля. Несмотря на путешествие вдаль от Флоренции со скоростью 174 мили в час, поезд «Серебряная стрела» был почти бесшумным, его мягкий монотонный стук и мерное покачивание оказывали почти успокоительный эффект на тех, кто ехал на нем.
Для Роберта Лэнгдона последний час был расплывчатым.
Теперь, в салоне высокоскоростного поезда, Лэнгдон, Сиенна и доктор Феррис сидели в одном из частных, сидячих купе «Серебряной стрелы» — небольшом купе бизнес-класса, с четырьмя кожаными сиденьями и складным столом. Феррис арендовал все купе, используя свою кредитную карту, наряду с ассортиментом бутербродов и минеральной водой, на которую жадно набросились Лэнгдон и Сиенна после уборки туалета рядом с их частным купе.
Как только они втроем устроились для двухчасовой поездки на поезде в Венецию, доктор Феррис немедленно направил свой пристальный взгляд на посмертную маску Данте, которая лежала на столе между ними в закрытом пакете.
— Мы обязательно должны выяснить, куда в Венеции приведет нас эта маска.
— И как можно быстрее, — добавила Сиенна с безотлагательностью в голосе. — Вероятно, это наша единственная надежда на предотвращение чумы Зобриста.
— Держи, — сказал Лэнгдон, защищая рукой маску. — Вы обещали, что, как только мы благополучно окажемся на борту этого поезда, вы ответите мне на некоторые вопросы о последних нескольких днях. До сих пор все, что я знаю, — то, что ВОЗ приняла меня на работу в Кембридже, чтобы помочь расшифровать версию карты Зобриста. Кроме этого, вы ничего не сказали мне.
Доктор Феррис неловко переместился и снова начал царапать сыпь на лице и шее.
— Я вижу, что вы расстроены, — сказал он. — Я уверен, что это печально не помнить то, что произошло, но говоря с медицинской точки зрения… — Он посмотрел на Сиенну для подтверждения и затем продолжил. — Я настоятельно рекомендую вам не расходовать энергию, пытаясь вспомнить специфические особенности, которые вы не можете помнить. Жертвам амнезии лучше, чтобы забытое прошлое оставалось забытым.
— Оставить всё как есть!? — Лэнгдон ощутил растущее негодование. — Пропади оно пропадом! Мне нужны ответы на кое-какие вопросы! Ваша организация затащила меня в Италию, где в меня стреляли, и я потерял несколько дней жизни! Я хочу знать, что произошло!
— Роберт, — вмешалась Сиенна, ее спокойная манера говорить была очевидной попыткой успокоить его. — Доктор Феррис прав. Это определенно повредило бы твоему здоровью, внезапно перегружать тебя информацией. Подумай о крошечных обрывках, которые ты действительно помнишь — седая женщина, «ищи и обрящешь», корчащиеся тела с карты ада — эти образы заполонили твое сознание чередой спутанных, не поддающихся контролю воспоминаний, которые почти вывели тебя из строя. Если доктор Феррис начнет подробно излагать события прошлых нескольких дней, то он почти наверняка всколыхнет и другие воспоминания, и твои галлюцинации могут повториться снова и снова. Ретроградная амнезия — серьезное заболевание. Вызов неуместных воспоминаний может чрезвычайно подорвать психику.
Об этом Лэнгдон не подумал.
— Должно быть, у вас сильное ощущение непонимания происходящего, — добавил Феррис, — но в данный момент нам нужен в неприкосновенности ваш рассудок — с тем, чтобы мы могли продвинуться дальше. Нам совершенно необходимо выяснить, что пытается сообщить маска.
Сиенна кивнула.
— Кажется, доктора сошлись во мнении, — мысленно отметил Лэнгдон.