— Доктор Сински, вообще-то, если вы хотите разузнать о конкретной картине, вам стоит связаться с музеем, в котором хранится оригинал. В этом случае это Ватиканская апостольская библиотека. В Ватикане есть много прекрасных иконописцев, которые…
— Ватикан ненавидит меня.
Лэнгдон посмотрел с удивлением.
— Вас тоже? Я думал, что я единственный.
Она грустно улыбнулась.
— ВОЗ твердо уверена, что распространение доступной контрацепции — один из ключей к всеобщему здоровью, как в борьбе с болезнями, передающимися половым путем, подобно СПИДу, так и для контроля за рождаемостью.
— А Ватикан считает иначе.
— Именно. Они потратили огромное количество сил и денег, убеждая третьи страны, что контрацепция — это зло.
— О да, — сказал Лэнгдон с понимающей улыбкой. — Кто, как не группа восьмидесятилетних мужчин, связанных обетом целибата, лучше расскажет миру, как заниматься сексом?
С каждой секундой профессор нравился Сински все больше и больше.
Она встряхнула цилиндр, чтобы перезарядить его и затем снова спроектировала изображение на стену.
— Профессор, присмотритесь внимательнее.
Лэнгдон подошел к изображению, изучая его, затем придвинулся еще ближе. Внезапно он резко остановился.
— Странно. Картина была изменена.
Это не заняло у него много времени.
— Да, это так и я хочу, чтобы вы сказали мне, что означают эти изменения.
Лэнгдон затих, просматривая все изображение целиком, делая паузу, чтобы охватить взглядом десять букв, которые образовали слово catrovacer… и затем маска чумы… и также странная цитата по краю о «глазах смерти».
— Кто это сделал? — спросил Лэнгдон. — Откуда она у вас?
— На самом деле, чем меньше вы знаете, тем лучше. Я лишь надеюсь, что вы сможете проанализировать эти изменения и сказать нам, что они означают. — Она указала на стол в углу.
— Здесь? Прямо сейчас?
Она кивнула.
— Я знаю, что это навязчиво, но я даже не могу объяснить, насколько это важно для нас. — Она сделала паузу. — Возможно, это вопрос жизни и смерти.
Лэнгдон посмотрел на нее с беспокойством.
— Для расшифровки этого может потребоваться время, но я полагаю, если это настолько важно для вас…
— Спасибо, — прервала его Сински прежде, чем он поменял свое мнение. — Есть кто-нибудь, кому надо позвонить?
Лэнгдон покачал головой и сказал, что планировал спокойно провести выходные в одиночестве.
Прекрасно. Сински подождала, пока он устроился за своим столом с проектором, бумагой, карандашом и ноутбуком с безопасной спутниковой связью. Лэнгдона глубоко озадачил вопрос, почему ВОЗ заинтересовалась видоизмененной живописью Боттичелли, но он покорно принялся за работу.
Доктор Сински полагала, что он будет изучать картину в течении нескольких часов без какого-либо результата, поэтому она устроилась, чтобы выполнить свою работу. Время от времени она слышала, как он трясет проектор и строчит в блокноте. Не прошло и десяти минут как Лэнгдон отложил карандаш и сказал:
— Cerca trova.
Сински посмотрела вокруг.
— Что?
— Cerca trova, — повторил он. — Ищи и обрящещь. Вот что значит этот код.
Сински поспешила и села рядом с ним, слушая с восхищением объяснение Лэнгдона, как уровни ада Данте расположились не в том порядке, и если поменять их в надлежащей последовательности, они образуют итальянскую фразу cerca trova.
Ищи и обрящешь? Сински удивилась. Это и есть послание этого помешанного ко мне? Фраза звучала, как прямой вызов. Беспокойные воспоминания о последних словах сумасшедшего во время их встречи в Совете по международным отношениям всплыли в ее голове: Как оказалось, наш танец уже начался.
— Вы побледнели, — сказал Лэнгдон, вдумчиво глядя на нее. — Я полагаю, это не то сообщение, которое вы ожидали?
Сински наморщила лоб, поправляя амулет на шее.
— Не совсем так. Скажите мне… вы полагаете, что эта карта ада предлагает мне что-то искать?
— Да. Cerca trova.
— И она указывает, где мне искать?
Лэнгдон погладил свой подбородок, а другой член ВОЗ начала ходить вокруг, пытаясь осмыслить информацию.
— Не явно… нет, хотя у меня есть довольно неплохая идея, где вы захотите начать.
— Скажите мне, — потребовала Сински более настойчиво, чем ожидал Лэнгдон.
— Ну хорошо, что вы думаете о Флоренции, Италия?
Сински стиснула зубы, прилагая все усилия, чтобы не реагировать. Ее сотрудникам, однако, это не удалось. Все они обменялись удивленными взглядами. Один схватил телефон и начал звонить. Другой поспешил через дверь в переднюю часть самолета.
Лэнгдон выглядел изумленным.
— Это из-за того, что я сказал?
Безусловно, подумала Сински.
— Что заставило вас назвать Флоренцию?
— Cerca trova, — ответил он, быстро излагая давнюю тайну, касающуюся фрески Вазари в Палаццо Веккьо.
Это Флоренция, подумала Сински, услышав уже достаточно. Очевидно, это не простое совпадение, что ее заклятый враг спрыгнул с крыши и разбился не далее чем в трех кварталах от Палаццо Веккьо во Флоренции.
— Профессор, — сказала она, — когда я показала вам свой амулет раньше и назвала его кадуцей, вы замолчали, словно хотели мне что-то сказать, но поколебавшись, кажется, изменили свое мнение. Что вы собирались мне сообщить?
Лэнгдон покачал головой.