Преследование как возможный в особом зрении опытного и сильного шамана отсвет возможного. Этого Грашш-Нак и опасался как худшего из вариантов. Если Ирртуш подтверждает обоснованность такого пути, то тогда его намерение вступить в переговоры становилось ещё более оправданным. Разумным. Лучшим тактическим ходом из всех сейчас доступных.
Посланцы, получается. А захочет ли князь Хельги говорить не просто с теми, кто на него напал, а с ордой Вольной Степи, с которой у Инферно война на уничтожение и не иначе? Но этот Хельги Скользящий, как и сам Грашш-Нак. Скользящий со Скользящим могут если не договориться, то хотя бы попробовать не сразу вцепиться друг другу в горло! Может у него и найдётся, что предложить этому человеку, сумевшему влезть в шкуру демона ничуть не менее удачно, чем сам он примерил на себя тело орка.
— Постукали друг друга, теперь говорить будем с демоном, — спокойно произнёс Бальшой Босс, зная, что эти двое повыдержаннее почти всех остальных в его орде будут. И бестолковый ор не поднимут, умея смотреть на ситуацию в целом, а не только сквозь так помогающую зеленошкурым, но в то же время туманящую пелену ВААГХа.
А он, ВААГХ этот, всегда рядом. Если не сам, то память о нём и особенно о даруемых им ощущениях. Бальшие Зилёные боги Вольной Степи далеко в будущее смотрели, даруя своим детям такое вот… не то благословение, не то проклятие. Про подобное, кстати, можно было говорить лишь с самыми мудрыми и умеющими проявлять гибкость в суждениях шаманами. Например, с тем же Грымхаргом он не стал бы затрагивать скользкую тему. Зато Ирртуш — этот вечно пьяный и обкуренный древний гоблин — пренебрежительно сплюнул бы, скажи ему кто, что он говорит о «святотатстве». И послал бы гшихово отродье туда, где имрюк не валялся. В самом лучшем случае, а то бы ещё и мелкое, но каверзное проклятье наслал бы, чтоб всякие неучи не лезли в то, в чём понимают так же сильно, как паршивый снага в методах дрессировки «бегемотов», этих контролируемых гоблинами-погонщиками монструозных чудовищ.
— Стукать кой-кого из бойзов надо, Босс,- скривился орочий шаман. — Многа ора, многа хотелка ба-альшой драка. А огры бальшие, их лучше духами стукать. Но ты не шаман, однако, ты могуче колдавать могёшь! Только чтоб после этого не угольки и не в котел аль на вертел. Разве снаг. Хрюкают многа, толку мала!
— Надо — тогда постукаю. Вразумляюще. Если к мозгу дверь прикрыта, надо в зубы постучаться, — хмыкнул Грашш-Нак, вспоминая одну славянскую поговорку. узнанную, когда сталкивался с себе подобными, но из Восточной Европы. Не всё же сражаться, иногда приходилось и договариваться. Особенно в тех местах, где белые люди поневоле начинают видеть в себе подобных если не друга, то хотя бы не гарантированного врага.
— Помогать я-мы будем, — вздохнул гоблин, которому, сразу видно, не хотелось сейчас напрягать силы, показывая дальним большим родичам, что и представители самой слабой физически ветви оркоидов способны на многое. Особенно такие уникумы, как он. — И в говоре тоже. Мы нашептали я, что тяжёло слова будет в воздух швырять, путями хитрости идёт ставший принятым Инферно и желающий не просто «весть возвещать», а искажать мир под свой правда, свой хочу и могу!
— Тогда пошли кого-то из своих учеников, Ирттуш. Как символ мощи дам паруволчьих всадников и столько же чёрных орков. Тех, которые говорят не очень, но для них я как Бальшой Зилёный, только ближе. Не рыкнуть, визгнуть против не посмеют.
— Сильно хорошо, Босс, — кивнул гоблинский шаман. — Что дать будешь демону? За проста так не пустит отсюда, чтоб без пастука частого и сильного.
Тот самый про́клятый вопрос, на который приходилось отвечать. Что можно дать тому, кто ведёт активную политику расширения собственных владений и, если он, Грашш-Нак, ничего не путает, не испытывает никакой нужды что в золоте, что в иных ресурсах. Материальных, потому что есть ещё один. Слова! Много слов. Правильных, находящих прямые или кривые дороги к цели.Ещё будучи на службе у государства, тогда ещё молодой лейтенант Ричард Мак-Ланнер научился у инструкторов — суровых, но дельных — важным вещам. В их число входила и привычка всегда и везде собирать слова. Большую часть можно было выбрасывать сразу, зато меньшая оставалась. Большая часть из этой меньшей оседала на всякий случай, на возможное и отдалённое будущее, что почти никогда не наступало. И самая малая часть могла использоваться быстро… тобой, союзниками, нейтралами или явными врагами. Только ценность слов от того, кто их использует или использовать не сможет — она ничуть не уменьшалась.
— Эльфы и имперские люди, — без какой-либо злобы или даже раздражения в голосе рыкнул Бальшой Босс. — Мне многое рассказали о князе Хельги, а я передал это знание вам и не только. Тем, кто вообще понимает, зачем нужно знать своего врага. Провозвестник не стесняется заводить себе множество врагов и очень осторожно выбирает союзников и даже нейтралов.
