Инфорсер полностью

Мне никогда не была нужна женщина, и я не собирался начинать сейчас.

Но у меня возможно, просто не будет выбора.

Мой бариста принес мне еще один большой американо и забрал пустую кружку, которая стояла на моем любимом столике, когда, я уютно устроилась в дальнем углу любимой кофейни.

— Спасибо, Энн. — Я с благодарностью взяла дымящуюся горячую кружку и вдохнула насыщенный аромат, прежде чем снова сосредоточиться на своем открытом MacBook.

Мне не нравилось ехать в офис в субботу, если у меня находился альтернативный вариант. У меня уже была семидесятичасовая рабочая неделя, и я знала, что если начну “время от времени” приезжать туда еще и в выходные, то в конечном итоге останусь там жить. Тем не менее, мне нужно было просмотреть новые финансовые отчеты за конец финансового года, и мне показалось, что кафе — это легкий компромисс, когда приходится брать свою работу домой.

Мой сотовый завибрировал на столе, на экране высветился единственный номер, который я не могла игнорировать.

— Привет, отец. Ты вернулся в город? — говорю я, прижав телефон к уху, осматривая пустые столики вокруг меня.

— Приземлился всего час назад. Джордж отвезет меня домой. У твоей матери запланирован званый ужин. Ты придешь?

— Не сегодня. Я все еще копаюсь в финансовых отчетах. К тому времени, как я закончу, мои мозги превратятся в кашу и не смогут сравниться с мамиными гостями. — Она всегда приглашала самую разношерстную группу людей — от интеллектуалов до хиппи, — и поддерживать надлежащую эйдетическую беседу быстро становилось утомительно.

— Ты могла бы передать их мне, и тогда у меня было бы оправдание. — Усмехнулся папа.

— Ты уже дважды просматривал их. Ты в любом случае заслуживаешь этот ужин. Я уверена, что разбор событий на восточном побережье прибавил тебе чертовски много работы.

— Верно. Я с нетерпением жду того дня, когда оставлю все это в твоих умелых руках.

Мое сердце бешено забилось, волнение от того, что я наконец-то управляю компанией, расцвело в моей груди.

— Что ж, я буду счастлива снять эту ответственность с твоих плеч.

— Кстати, об ответственности: похоже, ты была на мероприятии Мэтта Дональдсона, и не просто выказала интерес, но сделала довольно крупное пожертвование. Неужели тебя так заинтересовало это дело?

Я быстро втянула воздух. Прошла неделя с той ночи, которая закончилась слишком рано с Рори Джексоном, но воспоминания были свежи и обжигающе горячи в моей памяти.

— Да, — ответила я, прогоняя все мысли об искусном языке Рори из моей головы. Ты разговариваешь по телефону со своим отцом! — Оказание помощи жителям развивающихся стран в росте и поддержании их водоснабжения крайне важно для их процветания, — поспешно продолжила я. — И Дональдсон более чем проявил должную осмотрительность, разработав хорошо подготовленную бизнес-модель того, как будут использоваться наши пожертвования и какую отдачу они принесут каждому месту. Не могла упустить возможность стать частью этого.

— У тебя сердце твоей матери и мой мозг, — сказал он. — Я уверен, что он оценил твое пожертвование, но в следующий раз, когда ты захочешь пожертвовать три миллиона на общее дело, может быть, предупредишь своего старика?

Я боролась с желанием закатить глаза.

Эти деньги не нанесли никакого ущерба тому, что мой отец распределял между многочисленными счетами. Пребывание в стороне — вот что его раздражало.

— Конечно. Я не сообщила тебе только потому, что тебя не было в городе. И, кроме того, я сделала пожертвование от имени компании. Это пойдет на пользу делу и пиару.

— Умная девочка. Теперь, насчет твоего платья…

Я закрыла лицо ладонью. Черт возьми. Мне казалось, что падения Дженнифер Лэнингстон у входа в "Времена года" будет достаточно, чтобы все мои фотографии, сделанные папарацци, отправились в мусорное ведро. Отец, должно быть, искал их, или, что более вероятно, мое имя было у него закреплено в оповещениях Google, и высвечивалось оно всякий раз, когда появлялось в средствах массовой информации. — Мероприятие проходило на красной ковровой дорожке…

— Понимаю. — Его тон подразумевал, что в конце ответа было безмолвное "но". Ключевая лекция через три, два…

— Пейдж, — он произнес мое имя так, словно мне снова было четырнадцать, когда я спросила, могу ли я надеть короткий топ, который тогда был в моде. — Тебя скоро назначат генеральным директором компании, которая на протяжении многих поколений давала жизнь нашей семье. Она успешна благодаря тому, за что выступает наша семья. Из-за нашей морали. Мы хорошая, здоровая американская семья, и наши публичные выступления должны это демонстрировать.

Я слышала эту речь с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы самой выбирать себе одежду и отвечать на вопросы на пресс-конференциях. Не было никакой необходимости повторять мне лекцию по этому поводу. Ради бога, мне было двадцать восемь лет.