Затем девушка подбежала ко мне. Брат не хотел ее отпускать, потому что их разговор еще был не закончен. Гарра быстро обняла меня, улыбнулась и сказала, что очень рада, что со мной все хорошо. Ее улыбка, такая знакомая и привычная, давалась девушке с трудом. Было видно, что там за ней скрывается что-то, что каждую секунду ранит Гарру, разрывает ее сердце на сотни маленьких кусочков и причиняет боль.
Как только Интарс перестал быть пассажиром виверны, Артар протянул ему руку для приветствия. Но отец проигнорировал его. Вождь кельтвеши, ни с кем не здороваясь, отправился к своему младшему сыну.
Олаф по-прежнему бездыханно лежал. Никакие действия женщин-ишигаков не привели его в сознание.
Интарс знал, что он сейчас увидит. Но такая картина все равно словно окатила его ледяной водой. Все это читалось в его глазах: страх, отчаяние и безысходность. Но затем он посмотрел на своего старшего сына. И лицо вождя приобрело какое-то презрительное и гневное выражение. От этого Артару хотелось провалиться сквозь землю.
Ишигаки к тому времени соорудили что-то, похожее на небольшие носилки, так как Олаф не мог передвигаться на виверне обычным образом.
В этот раз мы летели так: Артар с отцом, Гарра с Шерханом (уверена, что им было необходимо поговорить, хотя мне казалось, что это будет непросто сделать, лично я, летая на виверне, не могла разобрать ни слова), я и Оскар летели в одиночку.
Олафа закрепили между виверной Шерхана и Гарры и той, которой управляла я. От этого мне сразу стало как-то не по себе. Вдруг я сделаю что-то не так и маленькому кельтвеши станет хуже?
Я обязана сделать все, что от меня зависит…
Мы достаточно быстро собрались (времени медлить не было), и вот наши виверны уже высоко летели. Я не могла оценить, как долго длится наш полет, так как была максимально сконцентрирована на управлении.
Вот с левой стороны стало виднеться Ледяное море. Только сейчас я позволила себе немного отвлечься. Точнее кое-что привлекло мое внимание. Что-то огромное (и не одно!) ломало и крошило ледяную поверхность. Это была рыба Луо. Вот она показала нам свои два хвоста, а затем единственный уродливый глаз. Это был Лабынкар, похожий на подводного дракона. То, что я увидела дальше, мне никогда не доводилось видеть вживую. Это была Сепара. Огромная змея — предвестница конца света. Ее окраска состояла из разных оттенков розового и голубого, зеленого и оранжевого. Чешуя змеи так ярко блестела на солнце, что временами на нее было невозможно посмотреть. Я сразу узнала Сепару по ее глазам — они горели как два больших факела. Даже с такого расстояния их было прекрасно видно.
Я не знала, как мне со всем этим разбираться: Улу Тойоном, Сепарой и прочими существами. Предсказание говорит, что исход будет зависеть от меня. Но сейчас единственная мысль, которой я тревожилась, была связана с Олафом.
Вот мы уже прилетели в края илибрус. Такое необычное появления как всегда вызвало удивление как минимум. Хотя теперь многие уже знали, что у обстру есть такие необычные существа, только не все их видели.
Как только мы приземлись Вита, вождь илибрус, вышла нас встречать. Позади были несколько представителей ее племени, все среднего возраста, старушка Атала. Именно она когда-то открыла мне глаза на то, что перед Посвящением Урду дал мне вовсе не аманис для успокоения нервов, а эферат, который блокирует магию.
Интарс не стал обмениваться любезностями, сразу перешел к делу и попросил помощи. Олафа сразу поместили в специальную юрту для лечения, а нас Вита пригласила на совет.
По Интарсу было видно все, что происходило у него внутри. Но вождь старался этого не показывать. Кроме нас (меня, Интарса, Шерхана, Артара и Виты) в юрте совета было еще два человека. Мужчина и женщина. Они были очень похожи, исходя из этого, я сделала вывод, что, наверно, они родственники.
Мужчина был ростом чуть выше среднего, женщина чуть ниже него. У обоих были прекрасные и большие карие глаза, маленькие поджатые губы и тонкий нос, а еще не послушные темно-русые волосы. У него они доставали плеч и торчали во все сторона. А она все-таки пыталась справиться с этой проблемой: волосы были убраны в высокий хвост, а оттуда опять торчали во все стороны и пушились.
А сейчас я обратила внимание на Виту. В день Посвящения она выглядела такой легкой и свежей, но кажется, что время после обряда и для нее не стало простым: под глазами были темные круги, уже наметились мешки, а между бровей залегла морщина. Да и голос ее стал каким-то уставшим.
— Рада всех приветствовать даже в такое непростое время. Шерхан, полагаю, теперь вождь обстру?
Предводители илибрус и обстру обменялись кивками головы.
— Фрея и Ферт, мои советники. Думаю, многие помнят, что Арман ушел прислуживать Урду. Ну а теперь передаю слово вам.
Вита тяжело вздохнула.
