— Я уже ему отправила… повестку, — ответила Гермиона, но тут же вскинула голову. — Он находится на территории магической Британии и обязан подчиняться ее законам!
Малфой схватился за голову, мгновенно побелев.
— Ты… ты что… скажи, что ты пошутила!
— Я не шутила, — сердито сказала Гермиона. — Чем устраивать тут спектакль, лучше…
Она не успела договорить. Малфой схватил ее за рукав, и портал переместил их в Малфой-мэнор; второй раз Гермиона оказалась здесь. Люциус устраивал приемы после войны и присылал приглашение, но никто, кроме Гарри, никогда не соглашался. Гермиона не хотела снова оказаться в том зале, где Добби обрушил люстру на Беллатрикс, где мадам Лестрейндж пытала ее, спрашивая о мече Гриффиндора, где паскудно ухмылялись егеря, предвкушая расправу. Почему-то ей казалось, что если она появится в Малфой-мэноре, она сразу окажется в этом зале.
Но портал перенес их совершенно в другое место: внутренний дворик с фонтаном и экзотическими растениями, защищенный магическим куполом от холода, дождей, снега и жары. Драко отпустил ее и щелкнул пальцами. Перед ним появился домовик в наволочке и низко поклонился хозяину, начисто игнорируя Гермиону.
— Где лорд Малфой? — спросил Драко.
— Лорд и леди завтракают в белой гостиной, — домовик снова обмел ушами пол. — Что желает наследник?
— Попроси леди взглянуть на… цветы в оранжерее, я присоединюсь к ней для беседы позднее, — скороговоркой выпалил Малфой. Ничего себе, у Драко чуть руки не трясутся, но о реверансах не забывает. — Как только леди покинет белую гостиную, перенеси нас туда.
— Боишься представить меня леди Малфой? — хмыкнула Гермиона, не удержавшись. — Мы знакомы.
— Не хочу портить нам с отцом день, — не менее ехидно отозвался Драко. — А то еще уговорит тебя остаться на обед, а ты заведешь унылую песню про освобождение домовиков.
— Добби был свободным эльфом, и это…
— И где твой Добби, — фыркнул Малфой. — Черт, я у тебя в кабинете чашку забыл.
Они стояли и ждали, потом Гермиона вздохнула и села на край каменного бассейна фонтана. Стоило ей это сделать, как сразу же появился домовик и перенес их в белую гостиную.
Она была совершенно не похожа на мрачный зал, который помнила Гермиона: внутренне помещение, похожее на открытую террасу, только вместо открытого пространства между колоннами, где висели полупрозрачные белые занавески, были нарисованные пейзажи, девять разных мастерски написанных картин. Люциус Малфой сидел за узорным белым столом в одиночестве, смотрел в морскую даль и, когда Драко и Гермиона появились в комнате, медленно поднес к губам тонкую чашку.
— Доброе утро, — наиболее раздраженным голосом сказал наследник рода Малфой. — Прости, что пришлось прервать ваш завтрак, но… — тут голос у него сорвался, и Гермиона удивленно посмотрела на него. — Папа, у нас проблемы.
— Я понял по твоей компании, — отозвался лорд, сначала переводя взгляд, потом поворачивая голову. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Что вы натворили?
— Ничего, — сердито отозвалась Гермиона. — Я все сделала как положено. Но мистер Малфой…
— Она вызвала короля сидхе в министерство! — перебил Драко таким тоном, словно жаловался. — Потому что «сидхе живут на территории магической Британии и должны подчиняться законам министерства». А мне прислала распоряжение министра, что я должен переводить! Пап, я не хочу умирать!
Вот это было неожиданно, Гермиона даже вздрогнула. К ней вернулось неприятное чувство школы, где она, хотя и не признавала это, многое из того, что чистокровные волшебники принимали как данность, не знала и не понимала. Рядом с Малфоями она почувствовала себя снова десятилетней, и капризный голос ябедничающего Драко только усугубил впечатление.
Старший Малфой громко опустил чашку на стол и развернулся всем телом к Гермионе. Если бы он не побледнел, не уставился на нее расширившимися глазами, он, умудрявшийся выкручиваться перед Волдемортом, судом, иностранными представителями и магловскими бизнесменами, она бы не почувствовала страха: мнительный Драко всегда был склонен преувеличивать. Но Люциус, всегда непотопляемый и спокойно-красивый даже в тюрьме, смотрел на нее с ужасом, словно она превратилась в Волдеморта и прошипела «мой скользкий друг».
— Вы что? — шепотом переспросил он.
— Я не хочу в этом участвовать, — истерически повторил Драко. — Не хочу! Они не посмотрят, что и мне приказали!
— Я… я не… — начала Гермиона, но Люциус вскочил на ноги стремительным молодым движением, исчез, появился через мгновение — складчатый халат, больше похожий на плотное платье в пол, чем на домашнюю одежду, сменился на изумрудный шелковый камзол до колен, который смутно Гермионе что-то напомнил — из воздуха вынул темно-зеленый плащ и застегнул у горла странной формы брошь.
— Я постараюсь опередить волну его гнева, — быстро сказал Люциус сыну на Старшей речи, глянул на Гермиону и перешел на английский. — Драко объяснит вам… специфику. И вопиющий идиотизм вашего поступка.
