– Скажем так, не у тебя одной бывают чёрные дни, – Макс нехотя отодвинул её от себя и надел на неё свою куртку, застёгивая молнию под самое горло. По его жёсткому выражению лица было понятно, что дальнейшие расспросы бессмысленны. – Надо выбираться отсюда, пока нас с головой не засыпало снегом. Как раз и проверим хвалёный полный привод твоего Субару. Трос есть?
– Ты собираешься работать в этом? – Макс скептически осматривал Кай, стоя в её парижском номере, пока та наносила на губы ярко-красную помаду.
Она была одета в чёрный латексный корсет, зашнурованный на животе, от которого по бокам шли такие же латексные полы, доходящие до колен, но совершенно не скрывающие её длинные ноги в чёрных кожаных ботфортах на высоких каблуках с металлическими пряжками по всей длине. Глубокий вырез открывал соблазнительный вид на полушария полной груди, а короткие шорты, больше похожие на нижнее бельё, подчёркивали подтянутые бёдра. На голову был накинут большой капюшон, из-под которого виднелись пряди блондинистого парика.
В Париже они провели уже два дня, отсыпаясь после долгого перелёта через Атлантику и смены часовых поясов, и сейчас, выполняя частный заказ, собирались отправиться в небольшой мужской загородный клуб, где зачастую проводились встречи глав разных компаний «без галстуков».
– Да. Тебе что-то не нравится? – Кай набросила на плечи простой серый плащ, полностью скрывающий всё, что было под ним, и подвязала его широким поясом.
– Тебе не кажется, что это слишком… открыто? Вульгарно? – Макс сложил руки на груди, пытаясь заглушить ревущий голос внутреннего зверя, единственным желанием которого было запереть Кай в номере. Только увидев её в этом наряде, он сразу почувствовал эту непривычную волну бешенства, всё больше и больше поднимающуюся с каждой секундой.
– Я и должна быть открытой и вульгарной, – Кай начинала раздражаться. – В конце концов я иду соблазнять и привлекать внимание этих любителей нелегального бизнеса, пока ты будешь устанавливать свои камеры и прослушку.
– Ты никуда в этом не пойдёшь, – твёрдо сказал Макс, сверкая на неё глазами.
– Это ещё почему? Кажется, это была твоя идея, что я отвлекаю, а ты работаешь, – Кай гневно упёрла руки в бока. Ей не нравилось, что они попусту теряют время, когда уже давно обо всём договорились. Хотелось побыстрее закончить с этим неприятным заданием, когда на неё будут пялиться и пускать слюни все кому не лень, после чего она в очередной раз почувствует себя грязной. Да она уже чувствовала себя такой, хотя ещё даже не вышла из номера. Это ощущение накатывало на неё каждый раз после такого рода миссий.
– Потому что я не позволю, чтобы моя… – Макс осёкся на полуслове, и сам не понимая, что собирался сказать. Атмосфера в комнате всё больше накалялась.
– Твоя кто? – Кай вопросительно выгнула ярко очерченную бровь. Она уже почти шипела от злости.
– Моя напарница, – процедил Макс, пронизывая её злым взглядом. Девчонка в очередной раз вывела его из себя, и эта тенденция его не устраивала. Но обуздать эмоции становилось всё сложнее. – Я не позволю, чтобы моя напарница вела себя как шлюха.
В комнате прозвучал звонкий шлепок пощёчины, и тонкий женский палец упёрся в тяжело вздымающуюся от сдерживаемой ярости грудь Макса.
– Не смей. Так. Говорить. Если я так выгляжу, это не значит, что и веду себя так же. Чтобы ты знал, до тебя в моей постели был только один мужчина.
– С трудом верится, учитывая то, что ты стонала подо мной уже в первую ночь после знакомства.
Кай отшатнулась, как будто он ударил её. Макс понимал, что его заносит, что он не имеет права так разговаривать с ней, что это в принципе не его дело, но не мог остановиться.
Мгновенно растеряв всю злость, Кай опустила глаза, теребя в пальцах пояс плаща:
– Первый раз в жизни я доверилась своим эмоциям, а не разуму. И сделала то, что действительно хотела, наплевав, что совсем тебя не знаю. Потому что мне впервые за шесть лет просто понравился парень, – в её голосе звучали боль и разочарование, оставляя непонятные кровоточащие порезы у Макса в груди. – После того, как Итан ушёл, я в принципе никогда никого к себе больше не подпускала. До тебя. Итан был первым и единственным, и добивался меня несколько лет. И до сих пор добивается. Как умеет: неправильно, грубо, опасно, но добивается. Тебе же так легко всё досталось. И вот, что ты сделал… Вот, кем ты меня считаешь…
– Кай, я… – это признание выбило весь воздух из лёгких. Макс протянул к ней руку, совершенно не представляя, что собирается сказать, но та отступила ещё на шаг назад, мотнув головой.
– Не надо. Не хочу ничего слышать. В конце концов я сама виновата. Знала же, что ни к чему хорошему это не приведёт, и всё равно… – в горле встал ком, не позволяя закончить предложение, и Кай несколько раз глубоко вдохнула в попытке успокоить колотящееся о рёбра сердце. – На этом всё, Макс. С сегодняшним заданием я справлюсь сама. А ты можешь возвращаться в Америку. Восточное побережье тебя заждалось.
