Несмотря на тёплую погоду, здание ещё не прогрелось, и, чтобы поскорее изгнать из комнаты промозглую сырость, он всё ещё держал в кабинете жаровню. Та уже успела изрядно остыть, так что чиновник откинул крышку, держась за неё лишь обёрнутой в полу халата рукой. Бросив скомканное письмо губернатора своему младшему брату на припорошенные пеплом угли, чиновник дождался, когда бумага вспыхнет и прогорит.
Удовлетворённо кивнув, чиновник вернулся к своему столу, чтобы с поклоном протянуть гостю незапечатанный конверт.
Молодой мужчина с кривой усмешкой прочитал текст, внимательно осмотрел красный оттиск печати и надменно заявил:
— Мне нужны те серьги и ленточки, что ваша сестра нашла зимой в лесу.
— Сейчас же распоряжусь, чтобы принесли, — слегка поклонился собеседник.
— И тридцать стражников! — с апломбом припечатал молодой мужчина.
— Зачем так много, господин Нобуро? — удивился начальник уезда.
— Окружить усадьбу Хваро, — гордо разъяснил гость. — Чтобы никто не ушёл! Я намерен допросить не только самого Хваро, но и всех его людей: от охранников до последнего слуги.
«Кто не задумывается о далёких трудностях — того ждут близкие неприятности», — кстати вспомнил хозяин кабинета одно из изречений Божественного мастера и крикнул:
— Господин Ивасако!
— Слушаю, господин Сабуро, — заглянул секретарь в полуоткрытую дверь.
— Пригласи ко мне господ Окэдо и Томуро, — распорядился чиновник.
— Старший писец уже здесь, — тут же доложил собеседник. — Но господин сотник ещё не пришёл.
Рокеро Нобуро насмешливо хмыкнул.
— Так пошлите за ним! — повысил голос начальник уезда.
Он знал, как командир городской стражи не любит заходить в канцелярию, иногда не появляясь здесь по нескольку дней, но не придавал этому большого значения, пока его подчинённые исправно несли службу. Однако сейчас, когда все силы управы брошены на раскрытие ужасного преступления, а в городе торчит настырный и тупой родственник самого губернатора, сотник мог бы на время отказаться от своих вредных привычек.
— Да, господин, — испуганно пискнул секретарь, скрываясь за дверью.
— Эй, господин Ивасако! — окликнул его шеф.
— Что-то ещё, господин Сабуро? — отозвался тот.
— Потом принесёте нам чаю, — распорядился чиновник.
— Слушаюсь, господин Сабуро.
Явившийся первым, старший писец выслушал распоряжение и быстро принёс бумажный пакет с серьгами и ленточками.
Когда гость убирал улики в широкий рукав, хозяин кабинета поинтересовался с деланным участием:
— Что будете делать, господин Нобуро, если эти вещи так никто и не узнает?
— Постараюсь выяснить, какие сапоги носил господин Мукано до того, как ваша приёмная дочь раззвонила на весь свет о подозрительных следах, — с заметной долей яда в голосе ответил молодой мужчина.
Упоминание об Ио неприятно задело начальника уезда, и он усмехнулся:
— Считаете, что слов какого-то простолюдина достаточно для обвинения дворянина с безупречной репутацией?
— Я не намерен ограничиваться только допросами слуг господина Хваро, — с нескрываемым превосходством заявил собеседник, поинтересовавшись: — Как зовут того писца, что так хорошо изобразил лица тех мёртвых злодеев из Тодаё?
— Господин Шихеро Гото, — насупился чиновник.
— Я прошу вас отправить его со мной, — сказал гость не терпящим возражения голосом. — Нужно сделать несколько портретов. У меня есть знакомые в Тодаё. Попрошу их проверить: не появлялись ли эти люди в их городе?
Хозяин кабинета только покачал головой.
В это время секретарь принёс поднос с чайником и парой чашечек, после чего в комнате установилась тишина, нарушаемая только довольным хмыканьем и причмокиванием.
Едва они успели насладиться вполне приличного качества напитком, как пришёл сотник.
— Звали, господин Сабуро? — спросил он, отвешивая церемонный поклон.
— Да, господин Томуро, — проворчал чиновник, первым делом спросив: — Где вы пропадали с самого утра?
— С десятником Ооцуко обыскивали лавку Кривозубого Рига, — бодро доложил командир городской стражи. — Слухи ходят, будто он краденое скупает. Вот мы и проверяли, нет ли у него чего-нибудь из приданного госпожи Канако.
— Нашли? — скептически хмыкнул младший брат губернатора.
— Есть кое-какие ценные вещи, господин Нобуро, — с достоинством ответил сотник. — Чьё происхождение он не смог внятно объяснить. Но их нужно опознать. А Рига мы пока в тюрьму посадили. Допрашивать его надо под пытками и судить. Он точно с ворами якшался.
— Скажите господину Окэдо, пусть готовит документы, — распорядился начальник уезда, вполне довольный тем, что командир городской стражи сумел привести столь полезное объяснение своего отсутствия на службе. — Завтра я вынесу приговор.
— На каторгу злодея? — уточнил собеседник.
— А куда ещё? — поморщился хозяин кабинета. — Раньше мог бы ещё поркой отделаться. Но сейчас не время для снисхождения к преступникам.
— Да, это так, господин Сабуро, — церемонно поклонился гость.
— Но я вызвал вас не за этим, — нахмурился чиновник. — По распоряжению его превосходительства губернатора господин Рокеро Нобуро тоже будет заниматься расследованием нападения на свадебный караван дочери рыцаря Канако.
