— Возможно чуть позже, господин Сабуро, — спокойно, почти доброжелательно ответил цензор. — Пока не будем мешать моим людям исполнять их обязанности.
— Конечно, господин Цунадоро, — почтительно кивнул собеседник.
В это время на сквозную веранду выскочил облачённый в фиолетовый халат молодой человек с озабоченным гладко выбритым лицом.
Держа в одной руке книгу в тёмно-жёлтой обложке, а другой поправляя шапочку с квадратным верхом, он торопливо спустился с лестницы и поспешил к начальству.
— Вот, что мы нашли в архиве за полками, — с поклоном доложил чиновник.
Одобрительно кивнув, цензор прочёл вслух название:
— Кайтсуо Дзако «Размышления о Трёхкнижии мудрейшего Куно Манаро», — и, вскинув брови, посмотрел на Бано Сабуро.
— Что делает книга смутьяна и заговорщика в государственном учреждении?
— Клянусь Вечным небом и памятью предков, я не знаю, откуда она взялась! — вскричал начальник уезда и, машинально подумав, что утопающий хватается даже за змею, высказал единственное, пришедшее ему в голову объяснение: — Может, кто-то из писцов принёс? Ещё до того, как Кайтсуо Дзако обвинили в измене, а потом она просто завалилась за полку, и про неё все забыли?
Внимательно выслушав его, собеседник перевёл взгляд на своего человека.
— Нет, господин Цунадоро, — покачал головой тот. — Книга там недавно лежит. На ней почти не было пыли.
— Что же вы её не сожгли, господин Сабуро? — с мягким укором спросил высокопоставленный чиновник. — Не смогли? Рука не поднялась предать огню книгу своего кумира? Ну, тогда бы хотя бы спрятали куда-нибудь.
— Я не имею к ней никакого отношения, господин Цунадоро, — замерев в почтительном поклоне, продолжал убеждать грозного гостя начальник уезда и, нервно облизнув пересохшие губы, указал на испуганно замерших подчинённых. — У них надо спросить. Писцы в архив постоянно ходят, а я там почти не появляюсь.
— Спросим, господин Сабуро, — многозначительно пообещал цензор. — Обязательно спросим. Но по своей должности именно вы отвечаете в уезде за всё.
— Вы правы, господин Цунадоро, это мой недочёт, — слегка переведя дух, согласился чиновник. — И я готов смиренно принять любое наказание за ненадлежащее руководство.
— Я рад, что вы осознаёте свою вину, — с тем же холодно-вежливым выражением лица кивнул грозный визитёр и велел своему помощнику: — Продолжайте осмотр.
Поклонившись, тот поспешил к канцелярии, а ему навстречу уже спускался по лестнице ещё один молодой человек в фиолетовом халате и с аккуратными усиками на круглом, довольном лице, держа в руке белый, сложенный лист.
— Вот, что мы ещё нашли господин Цунадоро! — доложил он, с поклоном протягивая бумагу.
Цензор пробежал взглядом текст, и впервые на его неподвижном, морщинистом лице ясно отразились эмоции.
У Бано Сабуро вновь защемило сердце, а левую ногу свело судорогой.
Однако высокопоставленный чиновник заговорил не с ним, а со своим подчинённым:
— Где это было?
— На полке в комнате писцов, господин Цунадоро! — с трудом подавив довольную улыбку, бодро отрапортовал тот.
— Так ваши подчинённые, господин Сабуро, не только читают книги государственных преступников, — сокрушённо вздохнул цензор. — Но и переписывают их крамольные воззвания?
— Какие воззвания, господин Цунадоро? — ничего не понимая, ошарашенно пробормотал начальник уезда.
— Вот эти, господин Сабуро! — высокопоставленный чиновник махнул у него перед глазами густо исписанным листком. — Клеветническое письмо изменника Кайтсуо Дзако, дерзнувшего обратиться к самому Сыну неба! Откуда оно в вашей канцелярии?
Кто-то из писцов громко охнул. Послышался испуганный ропот.
— Молчать! — прикрикнул один из солдат, а другой угрожающе направил на них копьё.
Не дождавшись ответа от своего обалдевшего собеседника, цензор приказал подчинённому:
— Сверьте почерки. Надо узнать: кто именно занимался этим преступным деянием?
— Слушаюсь, господин Цунадоро, — коротко поклонился тот и почти бегом поспешил в канцелярию.
А Бано Сабуро почувствовал, как вновь начинает покрываться противным, холодным потом.
— Я-то надеялся, что кто-то из ваших людей просто по глупости интересовался вредными книжонками, — высокопоставленный чиновник скорбно покачал головой, увенчанной шапочкой учёного из чёрного шёлка. — А тут у вас целое гнездо смутьянов.
— Поверьте, господин Цунадоро, — с удивлением и ужасом осознав, что у него мелко дрожат колени, собеседник с трудом проталкивал слова сквозь перехваченное спазмом горло. — Я не имею ко всему этому никакого отношения!
— Вы начальник уезда, господин Сабуро! — голос грозного гостя лязгнул металлом. — А значит, отвечаете за всё, что происходит в уезде! Тем более у вас под боком, в вашей канцелярии!
— Я виноват, господин Цунадоро, — обречённо пробормотал шокированный страшной находкой дворянин. — Умоляю вас наказать меня за небрежение своими обязанностями!
— Вашу участь решит сам Сын неба! — резко оборвал его покаянную речь цензор и, отвернувшись, принялся разглядывать враз притихших писцов.
