— Да кому ты нужен, мозгляк безродный! — рассерженной змеёй шипел десятник, помогая Бано Сабуро подниматься по ступенькам. — На тебя никто и не посмотрит. А не сделаешь — башку отрежу!
— Но, как же… — продолжал хныкать Седжи.
— Вылезешь из окна во двор, — принялся торопливо объяснять телохранитель. — Беги к конюшне. Возле неё дрова у стены сложены. С них через стену перелезешь и мчись так, как будто за тобой гонятся все демоны ада! А не предупредишь госпожу, я не только тебя, всех твоих щенков удавлю! Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.
— Всё сделаю, господин Кимуро, — еле слышно выдохнул стражник. — Только детей не трогайте.
— Да я тебя, дурака, ещё и награжу! — горячим шёпотом пообещал десятник.
Поднявшись по короткой лестнице, начальник уезда, совершенно выбившись из сил, повис на плечах своих помощников, жадно хватая ртом воздух.
Однако мир вокруг на удивление прояснился. Видя, как тяжело он дышит, Роко Кимуро и Седжи остановились, давая возможность Бано Сабуро прийти в себя.
Проводив их задумчивым взглядом, цензор окликнул офицера:
— Господин Тюбо, пошлите кого-нибудь за ними присмотреть.
— Слушаюсь, господин Цунадоро.
Потом высокопоставленный чиновник приказал всё ещё стоявшему поодаль помощнику:
— Продолжайте осмотр.
— Слушаюсь, господин Цунадоро.
— И будьте особенно внимательны. Похоже, мы напали на след крупного заговора.
— Приложу все усилия, господин Цунадоро, — кланяясь, пообещал собеседник.
А его начальник, тяжело поднявшись с кресла, неторопливо проследовал к окружённым солдатами служащим канцелярии уезда.
— Я знаю, что в вашем городе находится господин Рокеро Нобуро, — негромко произнёс цензор, холодно глядя куда-то «сквозь» испуганно притихших слушателей. — Но мне неизвестно, где он сейчас? Кто готов помочь нам его найти?
Однако чиновники, ошарашенные всем происходящим и подавленные высоким статусом младшего брата губернатора, боязливо помалкивали.
— Позвольте мне, благородный господин Цунадоро? — расталкивая коллег, вышел вперёд один из них и, церемонно поклонившись, представился: — Младший писец Джуо Андо.
Только сила воли, благородное происхождение и строгое воспитание помешали Рокеро Нобуро навешать оплеух тупому писаришке.
Посчитав вполне годными портреты мёртвых разбойников, написанные господином Шихеро Гото, он не мог предположить, что тот хорошо рисует только с натуры, видя лицо человека непосредственно перед собой. А вот воображение и хоть какая-то фантазия у него отсутствует полностью.
Младший брат губернатора едва голос не сорвал, описывая ему господина Чиро Мукано. Только всё без толку. Кисть писца изображала на бумаге таких образин, в которых даже самый наблюдательный человек не мог бы узнать родного дядю и наставника барона Хваро.
На все упрёки господин Гото униженно извинялся, оправдывая себя тем, что он, дескать, не настоящий художник, а занимается живописью исключительно для своего удовольствия, и предлагал обратиться к какому-то местному рисовальщику.
Вот только Рокеро Нобуро уже выяснил, что у того хорошо получаются лишь пейзажи, а портретов ему никто не заказывает.
Чиновник по особым поручениям, догадавшись, что ушлый писец просто не желает бесплатно потрудиться, стремясь свалить свои обязанности на тупого простолюдина, разозлился ещё сильнее, не позволив тому отлынивать от работы.
Взяв себя в руки и стараясь говорить как можно строже, но не кричать, он сумел добиться того, что писец смог-таки изобразить портрет некого мужчины, сильно напоминавшего Чиро Мукано.
Вот только произошло это поздно вечером, когда все служащие канцелярии во главе с начальником уезда уже разошлись по домам.
Желая поскорее отправиться в Тодаё и в назидание за излишнее хитроумие, младший брат губернатора надиктовал господину Гото текст с подробными описаниями злодеяний близкого родственника господина Хваро, приказав изготовить к утру три десятка подобных объявлений.
Делать подобные плакаты с изображением самого барона, Рокеро Нобуро посчитал преждевременным.
Обвинение в убийстве любовницы-служанки и её хахаля в глазах дворян будет выглядеть несерьёзно. Что же касается организации нападения на свадебный караван дочери рыцаря Канако, то чиновник по особым поручениям пока так и не придумал, зачем оно могло понадобиться господину Хваро? Поэтому, поразмыслив, он пока не стал публично озвучивать свои подозрения в адрес столичного хлыща.
А писцу хватит дел и с плакатами о Чиро Мукано. Бедный господин Гото намеревался было переписать их на следующий день с утра, но младший брат губернатора напомнил тому о долге государственного служащего, и тот сразу сник.
«Надо сразу всё делать как следует!» — раздражённо думал Рокеро Нобуро, выходя на сквозную веранду.
С наступлением тёплого времени года дрова в железной корзине не пылали. В наступивших сумерках одинокому караульному светил висевший на потолке бумажный фонарь.
— Господин! — послышался знакомый голос.
От стены отделилась согбенная фигура Кубваня. На опухшем от побоев лице застыла заискивающая улыбка, а в руке он держал сложенный бамбуковый зонтик.
