— Братья благодарят вас за услуги, оказанные «белому делу», и просят сохранить это письмо, чтобы после «возвращения к истокам» вы смогли получить более достойную награду. Это очень серьёзно, господин Сабуро. Вам придётся рассказать всё, если хотите избежать допроса с пристрастием.
— Я не знаю никаких «братьев», — от волнения язык начальника уезда начал заплетаться, а в груди где-то под рёбрами вспыхнула нарастающая боль.
— И эта печать вам тоже ни о чём не говорит? — вытянув руку, цензор всё с той же холодной усмешкой показал ему бумагу.
В нижнем углу листа чернел квадрат с белым силуэтом длинноклювой птицы. С белым! А не с красным или золотым, как на государственных документах, изданных волею Сына неба или от его имени.
Использование изображения императорской цапли само по себе является государственным преступлением, а уж поменять её цвет, будет истинным святотатством!
Дневной свет в глазах Бано Сабуро стал меркнуть, словно при солнечном затмении, которое ему пришлось наблюдать однажды в детстве. Голова закружилась, и он грузно завалился на бок, роняя с головы чёрную шёлковую шапочку с квадратным верхом.
В толпе писцов громко охнули.
— Господин! — вскричал Роко Кимуро, рванувшись к нему.
Солдаты тут же скрестили перед ним копья.
Десятник схватился руками за их древка пониже остро отточенных, блестящих наконечников и глухо зарычал. Стражники за его спиной негромко загомонили.
— Пусть подойдёт, — неожиданно позволил цензор, презрительно скривив губы.
— Отдайте меч, господин, — негромко велел командир сопровождавшего его отряда.
Отцепив от пояса клинок в чёрных, лакированных ножнах, Роко Кимуро, не глядя, передал его офицеру и, подбежав к бесчувственному телу начальника уезда, опустился перед ним на колени.
Бано Сабуро не хватало воздуха, в грудь словно кто-то вставил пылающий уголь, а в ушах оглушительно звенели серебряные колокольчики.
Постепенно сквозь их бренчание прорезался знакомый, встревоженный голос. Взор прояснился, и из мглы проступило бледное лицо верного телохранителя.
— Господин! Очнитесь, господин! Что с вами?
Приподняв голову, чиновник с трудом разлепил сухие губы. Понятливый десятник наклонился к его лицу.
— Предупреди семью! — выдохнул начальник уезда. — Скорее!
— Сделаю, господин, — еле слышно, но твёрдо пообещал Роко Кимуро, потом, выпрямившись, посмотрел на внимательно наблюдавшего за ним цензора. — Господин Цунадоро, позвольте отвести господина Сабуро хотя бы в канцелярию. Нельзя же оставлять дворянина валяться на земле!
— Хорошо, — после секундного колебания разрешил тот. — Помогите ему.
— Эй, Седжи! — крикнул десятник, призывно махнув рукой. — Сюда иди!
Низенький, кривоногий стражник, опасливо покосился на солдат и, словно не веря, ткнул себя пальцем в грудь, вопросительно вскинув брови.
— Да, ты! — раздражённо подтвердил дворянин.
— Слушаюсь, господин Кимуро, — коротко поклонившись и сунув своё копьё кому-то из коллег, Седжи поспешил на помощь начальнику уезда.
Вдвоём они помогли ему подняться и подхватили под плечи.
— Господин Цунадоро! — вновь обратился десятник к цензору. — Мой господин Сабуро очень плохо себя чувствует. Прикажите прислать к нему лекаря.
— Господин Цунадоро, — робко подал голос чиновник, отыскавший злополучное письмо. — Если он умрёт, как мы узнаем имена его сообщников?
— Господин Тюбо, — задумчиво кивнул его шеф. — Пошлите кого-нибудь за лекарем. Изменнику ещё рано умирать.
— Да, господин Цунадоро, — коротко поклонившись, командир солдат прошёл мимо буквально оцепеневших от страха писцов, подойдя к группе городских стражников.
— Кто знает лекаря где-нибудь поблизости?
— Я знаю! И я тоже! Я знаю! Тут неподалёку почтенный Джуичи живёт! — наперебой загалдели те.
— Отправьте с ним своего человека, господин Тюбо, — распорядился высокопоставленный чиновник, вновь изучая текст злосчастного письма. — Пусть проследит, чтобы не болтал лишнего.
— Слушаюсь, господин Цунадоро, — кивнул офицер и ткнул пальцем в одного из стражников. — Ты! Сходи за лекарем и приведи его сюда!
— Да, господин, — низко поклонился тот.
— Пусть скажет, что мой помощник заболел, — продолжил инструктировать цензор, аккуратно складывая исписанный лист.
— Слышал? — обратился командир к бледному от страха посыльному.
— Да, господин, — отвесил тот ещё один низкий поклон. — Скажу почтенному Джуичи, что стало плохо важному чиновнику из Хайдаро.
— Соображаешь, — с презрительным снисхождением хмыкнул офицер и скомандовал одному из своих лучников. — Проводишь этого недоумка. Смотри, чтобы не сбежал и ни с кем зря не болтал.
— Да, господин, — коротко поклонился солдат, убирая лук в колчан.
Повиснув на плечах телохранителя и стражника, начальник уезда, медленно передвигая ноги, брёл к лестнице на веранду.
Звон с голове сделался заметно тише, и он постепенно начал различать обрывки яростного шёпота господина Кимуро.
— Предупредишь… Расскажешь… Государственная измена.
В ответ Седжи тихо скулил.
— Да как же?… Солдаты… Цензор… Казнят… Там везде его чиновники…
