— Слушаюсь, госпожа, — привычно поклонившись, девочка направилась к двери.
— Вещи оставь, — велела ей приёмная дочь начальника уезда, опасаясь, как бы та не исчезла куда-нибудь, передумав провожать её до монастыря. А так будет лишняя причина вернуться. — Вдруг кто спросит, что у тебя там?
Собеседница на миг заколебалась и с явной неохотой положила узел из двух полотенец на стол. — Слушаюсь, госпожа.
Едва та скрылась за дверью, девушка сняла с вешалки свою простую накидку, быстро разложила на столе, бросив на неё пару шёлковых платьев из сундука, три смены белья и ещё одну грудную повязку. Затем вытащила из-за шкафа завёрнутый в тряпку кинжал. Выгребла из шкафчика всю парфюмерию, но взяла только зеркальце, губную помаду и маникюрный набор. После короткого раздумья бросила в кучу шариковую ручку, зажигалку, паспорт с оторванной страницей и кошелёк. Не забыла шприцы и две последние ампулы с новокаином. Добавила ещё кое-какие мелочи, после чего принялась увязывать накидку так, как здесь принято, чтобы носить узел через плечо.
В комнату влетела запыхавшаяся Оки, прижимая к груди маленький узелок из застиранной ткани.
— Что делается, барышня! — вытаращив глаза, выпалила она. — Что делается?! Третья госпожа на мостике плачет! Вторая госпожа и старшая госпожа в её комнате ругаются! Аули с Усуей подрались! Слуги на кухне хозяйское вино пьют! Июка с маленьким господином первую госпожу везде ищет!
Внезапно девочка замолчала, глядя, как приёмная дочь начальника уезда с подчёркнутым спокойствием поправляет на плече узел.
— Так мы идём, госпожа? — словно ещё сомневаясь, спросила служанка.
— А что нам ещё здесь делать? — вопросом на вопрос ответила Платина. — Ждать, когда придут стражники и отведут нас в тюрьму? Хочешь строить дорогу где-нибудь на границе с северными варварами?
— Н-н-нет, — покачала головой собеседница.
— Тогда забирай вещи, и уходим! — скомандовала пришелица из иного мира, окидывая комнату долгим, прощальным взглядом. Ей почему-то казалось, что сюда она больше не вернётся никогда.
С неряшливо сбитой на сторону причёской, в платье из сиреневого шёлка третья госпожа наложница стояла на перекинутом через прудик мостике и, прикрыв глаза, выла, прижимая к груди сжатые кулачки.
— О Вечное небо, за что ты наказало меня так жестоко?! Чем прогневил тебя этот дом? Отец, почему ты отдал меня в эту несчастливую семью?
Её служанка, присев на ступеньку неподалёку, ревела, одной рукой размазывая слёзы по опухшему лицу, а другой придерживая край кофточки с оборванными завязками.
Напротив, прислонившись спиной к столбику веранды, Усуя, поправляя растрёпанную причёску, что-то тихо бормотала себе под нос, зло поблёскивая мокрыми глазами. С потемневшего подола юбки стекала вода. Сырой носок на босой ноге сбился серой гармошкой.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Ия надвинула на глаза шляпу и, прижимаясь к стене, поспешила на задний двор. За ней, втянув голову в плечи и потупив взгляд, шла Оки.
Вдруг дверь комнаты второй госпожи с грохотом распахнулась. Вылетевший оттуда ком рухнул на доски веранды красивым платьем из бледно-розового шифона. Тут же раздался громкий, визгливый крик старшей госпожи.
— Дура! Куда всего нахватала?! Тебе бы самой спастись и детей уберечь! Солдаты вот-вот здесь будут! Кому ты в тюрьме будешь свои тряпки показывать?!
Что ответила ей Ошо-ли, Платина уже не слышала, нырнув в узкий, крытый проход, где едва не врезалась в какого-то слугу, прижимавшего к груди пухлый, объёмистый свёрток.
«Тоже тащит, что плохо лежит», — успела подумать девушка, когда мужчина, старательно пряча лицо, проскользнув мимо, устремился к главному залу.
«Вот где всякого хабара полно! — глядя ему вслед, завистливо вздохнула пришелица из иного мира. — Кто-то знатно прибарахлится».
Однако у неё и мысли не возникло вернуться, дабы прихватить на память о семействе начальника уезда что-то более существенное, нежели нижнее бельё и пара платьев.
Ия понимала, что самое важное сейчас — как можно быстрее убраться отсюда. Поэтому она поспешила на задний двор. Только там можно, перебравшись через ограду, попасть в пустынный переулок. В других местах по периметру усадьбы расположены разнообразные постройки, а на переднем дворе даже сейчас должно быть весьма оживлённо, если слуги в кухне пьянствуют. Да и ворота там выходят на главную улицу, по которой придут те, кто уже арестовал несчастного Бано Сабуро, и теперь явятся за его имуществом.
Она на всякий случай проверила, не отстала ли Оки? Вдруг светлый проём впереди заслонила женская фигура в одежде госпожи.
«Первая наложница, — тут же узнала её Платина. — Чего она тут забыла? В уборную бегала? Да какая разница? Главное, эта коза просто так мимо не пройдёт. Обязательно докопается. Вот же непруха!»
И точно! Едва заметив их, молодая женщина выкрикнула:
— Стойте! Кто такие? Что ты здесь делаешь? Оки! А это ещё кто?
Не говоря ни слова, девушка прибавила шагу.
— Ио-ли? — охнула наложница. — Почему в таком виде? Куда-то бежишь? Что это за узел?
