— Пропустите, Эгоро-ли! — зашипела сквозь стиснутые зубы приёмная дочь начальника уезда.
— Так ты бежать вздумала?! — отстранившись, в ужасе вскричала первая наложница. — Господин тебя безродную удочерил, в семью принял, а ты его в беде бросаешь! Да ещё и воруешь! Ах ты, мерзавка неблагодарная! Не пущу!
И она крепко вцепилась в левый рукав её кафтана.
На миг путешественнице между мирами действительно стало даже немного стыдно, поскольку горькие слова собеседницы содержали немалую долю правды. Но тут она вспомнила о сыновьях своего приёмного папаши, старший из которых уже, наверное, получил деньги и материнское повеление бежать отсюда как можно дальше, а младшие вот-вот покинут дом вместе со второй наложницей.
То, что сама Азумо Сабуро, кажется, готова разделить судьбу супруга, обвинённого в государственной измене, вовсе не означает, что Платина должна последовать её примеру. Ия не чувствовала себя настолько обязанной начальнику уезда, чтобы из-за него идти в рабство. Однако девушка не имела ни времени, ни желания растолковывать всё это спесивой Эгоро Сабуро, поэтому без затей резко ткнула ей кулаком в нос.
За свою короткую жизнь Ие Платиной приходилось драться чаще, чем обычной девочке её возраста. Семья то и дело меняла города, а она школы. Иногда среди одноклассниц и одноклассников находились желающие самоутвердиться за счёт новенькой.
После первых же драк отец обучил её нескольким приёмам, предназначенным для того, чтобы ошеломить противника и выиграть время для бегства.
Вот и сейчас резкая боль заставила первую госпожу наложницу отпустить её кафтан и схватиться за свой нос.
Вытаращив глаза, она с ужасом смотрела на приёмную дочь своего мужа, замахнувшуюся для нового удара.
Спасаясь от него, молодая женщина, взвизгнув, бросилась в сторону, но, запутавшись в подоле, неловко упала на деревянный настил.
— Госпожа! — со смесью ужаса и восхищения воскликнула Оки.
Не обращая внимания на неё, девушка прикрикнула на растянувшуюся поперёк прохода Эгоро.
— Иди отсюда!
Скуля и прикрывая ладонью кровоточащий нос, та кое-как встала, держась за стенку, и, прижимаясь к ней, проскользнула мимо Ии и прятавшей лицо за узлом служанки.
— Пошли! — сказала ей Платина, но та вдруг тихо выдохнула:
— Госпожа!
Девушка увидела валявшуюся на оструганных досках серебряную шпильку с короткой золотой висюлькой, очевидно, выпавшую из причёски первой наложницы.
Глянув ей вслед, приёмная дочь начальника уезда без колебаний подобрала дорогую безделушку и, спрятав её за пазуху, скомандовала:
— Бежим!
Однако девочка осталась стоять на месте, повторив:
— Госпожа.
— Ну, что ещё? — застонала Ия, глянув ей за спину. Эгоро уже добралась до второго двора и явно собиралась позвать на помощь. Если, конечно, при данных обстоятельствах её кто-то послушает?
— А как же тётушка Унега? — выпалила служанка. — Её же тоже сошлют канал копать!
Понимая, что время стремительно уходит, и вот-вот здесь могут появиться стражники или слуги начальника уезда, путешественница между мирами, натянуто улыбаясь, лихорадочно размышляла, как бы заставить добрую девочку уйти отсюда поскорее?
— Ну, что ты, Оки! — наконец выпалила Платина, вспомнив долгие беседы с монашкой в лесной хижине. — Она же такая искусная мастерица! Её отправят шить одежду для каких-нибудь служащих или солдат. Это тебе и мне одна дорога — на стройку!
— Думаете? — с надеждой и недоверием спросила собеседница.
— Конечно! — с максимальной уверенностью в голосе вскричала Ия.
В этот миг со стороны главного зала донеслись крики и женский визг.
— Стражники пришли! — охнула девушка и, не давая спутнице опомниться, схватила её за руку, презрев все условности. — Бежим, не то поздно будет!
— Да, госпожа, — облегчённо выдохнула та, перехватывая поудобнее узел с вещами.
— Выпьете чаю, господин Нобуро? — радушно предложил цензор, кивнув на поднос с двумя маленькими фарфоровыми чашечками.
Потирая запястья с красными полосами на коже, молодой человек злобно зыркнул на равнодушно сворачивавшего верёвку солдата.
Однако во рту пересохло, поэтому младший брат губернатора не стал отказываться, сделав крошечный глоток.
— Как видите, здесь нет ни палача, ни писца для записи показаний, — мягко улыбаясь, проговорил высокопоставленный чиновник. — Сегодня мы просто беседуем, как принято у благородных и образованных людей. Я гораздо старше вас, господин Нобуро, и считаю своим долгом дать вам добрый совет. Расскажите всё, что знаете, покайтесь в своих преступлениях и смиренно отдайте себя на волю государя. Я, со своей стороны, обещаю просить его о снисхождении, учитывая вашу молодость, искреннее сожаление о необдуманных поступках и помощь в искоренении крамолы.
Крепко зажав чашечку в кулаке, Рокеро Нобуро с грохотом опустил её на поднос, так что на чайнике с горячей водой подпрыгнула крышечка.
Стоявший за спиной солдат положил ему тяжёлую руку на плечо.
Оскалившись, молодой человек попытался её сбросить, но второй конвоир крепко вцепился ему в запястье. Подёргавшись, арестант шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и обмяк.
