По знаку цензора солдаты отпустили его и он заговорил, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость:
— Благодарю за мудрый совет, благородный господин Цунадоро. Я, конечно, воспользуюсь им и расскажу вам всё.
— Похвально, господин Нобуро, — одобрительно кивнув, цензор аккуратно поставил чашечку на поднос и, откинувшись на низенькую спинку обшарпанного кресла, приготовился слушать.
— Где-то в десятых числах месяца Кабана, — размеренным тоном заговорил молодой человек. — Точную дату, к сожалению, сейчас не могу вспомнить. Находясь по делам в городе Тодаё, я приобрёл в книжной лавке на улице Ткачей книгу новелл Бамана Гари под общим названием «Букет наслаждений». Я знал, что книги этого автора запрещены, но не смог удержаться от любопытства. О чём искренне сожалею и готов понести самое строгое наказание. Больше я закон не нарушал.
Собеседник презрительно скривил сухие губы.
— Напрасно упорствуете, господин Нобуро, вы всё равно всё расскажете. Волею Сына неба я имею право допрашивать с пристрастием любого дворянина. Ну разве что, кроме вандзи. Но вы к ним не относитесь. Из уважения к вашему благородному брату я хотел избавить вас от столь болезненной процедуры, а его от позора. Но, если вы не желаете говорить…
Он театрально развёл руками.
Солдат вновь вытащил из-за пояса верёвку.
— Подождите! — подался вперёд арестант. — Господин Цунадоро, пожалуйста, ответьте на один вопрос.
— Спрашивайте, — благожелательно кивнул собеседник, знаком приказав конвоиру не торопиться.
— Что вы хотите от меня услышать? — напрямик спросил молодой человек.
— Правду, господин Нобуро, — охотно пояснил высокопоставленный чиновник. — Только она ещё может спасти вас.
— А поконкретнее нельзя, господин Цунадоро? — скривился младший брат губернатора.
— Конечно, можно, — благожелательно кивнул цензор. — Расскажите, когда вы вступили в тайное общество «Белой цапли»? Кто ваши сообщники? Знает ли его превосходительство о ваших связях с заговорщиками. Ну и ещё то, что вы сами захотите сообщить о противоправных деяниях ваших бывших единомышленников по тайному обществу.
— О Вечное небо! — глухо застонав от охватившего его ощущения безнадёжности, Рокеро Нобуро прикрыл лицо руками. — Я не знаю никаких тайных обществ…
— Зачем же тогда хранили воззвание их духовного лидера? — негромко, но веско прервал его цензор.
С силой проведя ладонями по щекам, чтобы размазать пару случайных слезинок, арестант глухо зарычал:
— Я ничего не хранил! И понятия не имею, откуда взялась та подлая бумажонка! Да я даже не знаю, кто такой этот Дзако!
Собеседник насмешливо фыркнул.
— То есть, наверное, знал, — смутился молодой человек, сообразив, что подобным утверждением только демонстрирует своё невежество, однако продолжил с прежней горячностью: — Только давно забыл! Я же говорил, что никогда не интересовался политикой! Спросите кого угодно в Хайдаро! Это воззвание или письмо мне подбросили!
— И кто же это сделал? — всё тем же спокойным и доброжелательным тоном поинтересовался высокопоставленный чиновник.
Зло зыркнув на него, Рокеро Нобуро закусил губу, не решаясь высказать ничем не подкреплённые подозрения, потом подумал, что терять ему уже всё равно нечего, и выпалил:
— Барон Тоишо Хваро! Он боится, что я могу разоблачить его преступления, вот и захотел от меня избавиться!
— Разве выигрыш у вас сто муни является серьёзным преступлением? — с откровенной издёвкой заметил цензор. — Тем более, тогда вы даже не упрекнули барона в нечестной игре.
Стараясь не показывать вида, насколько оскорбило его подобное утверждение, младший брат губернатора гордо выпрямился на табурете и вздёрнул подбородок.
— Наши с ним личные дела, господин Цунадоро, не имеют никакого отношения к его преступлениям!
— Как мне уже известно, вы упорно пытались убедить всех вокруг, что этот благородный юноша имеет какое-то отношение к нападению разбойников на свадебный караван дочери рыцаря Канако, — тем же издевательским тоном продолжил собеседник. — Только объясните, зачем ему грабить приданое собственной невесты?
Молодой человек скрипнул зубами, чувствуя, как на глаза вновь набегают слёзы обиды и разочарования.
— И где оно, наконец? — окончательно морально «добил» его страшный старик.
Не зная, что ответить, Рокеро Нобуро набычился, упрямо сжав губы в тонкую полоску.
— Молчите? — усмехнулся собеседник и, подавшись вперёд, положил ладони на стол. — Столько времени прошло после нападения, а ни разбойников, ни приданого не найдено. Почему? Не потому ли, что их ищут сами преступники?
— Что?! — охнул младший брат губернатора.
— Судя по найденной у Бано Сабуро записке, это он организовал ограбление свадебного каравана. И теперь я думаю…
Цензор мрачно усмехнулся.
— Что именно вы с помощью своих друзей-заговорщиков из «Белой цапли» уговорили его совершить это преступление.
— Я?!! — совершенно обезумев от столь гнусного обвинения, молодой человек рванулся, намереваясь стереть гаденькую усмешку с морщинистого лица собеседника.
