Велиар подаётся вперёд из-за моего плеча. Нетерпеливо дёргает и разрывает шнур, которым скреплена тяжёлая штора бордового бархата, украшающая ложу. Ткань вальяжными складками распрямляется, закрывает ровно половину сидений. Нас с Велиаром тоже. Становится ещё темнее. Но мне всё ещё видна часть сцены, хотя и не вся. Певица допевает арию откуда-то из небытия. Теперь она жалуется на соперницу – новую жертву своего инкуба, к которой он ушёл невозмутимо утолять жажду, пока её душа истекает кровью там, где он прошёл.
- Я хотела досмотреть спектакль.
- Зачем тебе это глупое действо? Какой-то смешной балаган.
- Вас смешит то, что несчастная умирает от любви?
- Пьесу придумал человек, совершенно ничего в этом не понимающий. Всё ложь от начала до конца. Инкумания - всего лишь физическая зависимость от удовольствия, которое мы дарим. Никто и никогда не любит инкубов. Только процесс.
От цинизма в его словах меня коробит. Хочется отбросить его руки, хочется обернуться и выкрикнуть ему в лицо: «А как же я?!». Но я молчу. Он не дождётся от меня такого признания.
- А инкубы? Вы тоже не способны любить?
Он отвечает не сразу, и на это долгое мгновение моё сердце задерживает удар.
- Что за странное слово «любовь»! Никогда не понимал его смысла. Это вам, людям, приятно тешить себя иллюзиями. Они способны скрасить вашу короткую жизнь пустыми надеждами. Мы же… не можем позволить себе роскошь обманываться. Придумать себе «любовь»… чтобы что? Неисчислимую вечность страдать по беззаботному смертному существу, которое забудет тебя на следующий же день после того, как ваши пути неминуемо разойдутся на карте судьбы? Чтобы смотреть издалека на то, как руки, которые целовал, гладят волосы не твоего ребёнка? Ребёнка, которого ты бы никогда не смог ей подарить. Смотреть издалека на то, как её губы шепчут клятвы верности у брачного алтаря – шепчут не тебе? И каждый день, каждый чёртов бесконечный, повторяющийся день таскать в своей памяти как камень на шее эти отравленные воспоминания? А потом однажды узнать, что её больше нет – а ты не имеешь права даже оплакать? Такая любовь больше похожа на смертный приговор. Тебе не кажется? О нет… нкубы ещё не сошли с ума, чтоб променять бессмертие на подобную мучительную, растянутую на столетия смерть.
Я словно сгорала и обугливалась на медленном огне – тело от прикосновений его пальцев к обнажённым плечам, душа от циничных откровений инкуба.
Певица на сцене захлёбывалась арией. Кажется, инкуб нашёл новую жертву, она видела его с этой девушкой и жаловалась зрителям на то, что жизнь её разбита на куски и больше не имеет смысла.
Замерев на краешке стула в пронзительном молчании, что было между мной и моим собственным инкубом, я с трудом внимала отголоскам чужой бури эмоций. Мне бы справиться со своей.
Пальцы Велиара скользнули ниже, провели по вырезу моего платья. Он по-прежнему был позади меня, и эта невидимости обостряла чувства до болезненного предела. Погладив нежную кожу под ключицей, инкуб словно невзначай провёл линию вниз, по ложбинке, слегка проникнув под ткань лифа.
Хрипло шепчущие губы коснулись мочки моего уха.
- Хватит разговоров, Эрнестина. И раздражающего пения тоже. Уедем отсюда.
- Куда? – испугалась я.
- Уедем. Я хочу тебя забрать.
Он так и не ответил прямо. Его ладонь накрыла мою грудь поверх ткани и крепко сжала, придавив моё тело к спинке кресла, исторгнув из горла неожиданный стон. Я закусила губу, чтоб не шуметь.
- Я… как можно? Я не могу оставить свою воспитанницу…
- О, поверь, ей сейчас не до тебя. Думаю, в эту самую минуту мой друг нагибает её в какой-нибудь гримёрке перед зеркалом.
Столь откровенный ответ заставил кровь прилить к моим щекам. Из невыносимого смущения рождалось возбуждение. Я невольно сжала колени.
- Наверняка он очень спешит… нужно успеть, пока девочка не очнулась и не поняла, что бездумный бунт завёл её слишком далеко. Одну за другой он задерёт ей юбки…
Велиар освободил мою грудь на мгновение – лишь для того, чтобы едва заметно дотронуться через ткань до напряжённо-ждущего соска. Контраст грубых слов и нежных прикосновений сводил с ума, кружил голову, выбивал последнюю почву из-под ног.
- …Спустит вниз последнюю мешающую преграду, отделяющую от заветной награды… награды дерзких… А затем нетерпеливо войдёт в нетронутое девственное тело… в потом ещё и ещё… не заботясь нисколько об её удовольствии, думая только о своём… у нас с тобой будет совсем по-другому, ты же знаешь, правда, Мышка?
Стискиваю поручни, пытаюсь вскочить с места, чтобы прервать невыносимо-сладкую пытку, но он перехватывает меня за талию левой рукой, и в таком неловком положении прижимает теснее к себе. Губы впиваются в шею коротким жгучим поцелуем. А правая рука резко дёргает вниз вырез моего платья и обнажает грудь.
Вкрадчивый шёпот на самой границе восприятия. Он словно заводит меня всё туже и туже до состояния предельно сжатой пружины.
