— Если конкретно, то агенты и бойцы ГОН после краткого курса обучения станут санитарами общества. Они будут осуществлять скрытое наблюдение за обстановкой в крупных городах и ликвидацию биологических объектов, то есть конкретных людей, — поправился он, — представляющих угрозу мирному населению.
— Каким образом?
— Путем отстрела или других форм уничтожения.
— Объекты для уничтожения будет указывать руководство?
— Это тоже будет, но не так уж часто. В основном гоновцы будут сами выбирать объекты, достойные ликвидации.
— Каким образом? Не ходи вокруг да около.
Кот засмеялся и заложил руки за голову.
— Таким же, каким выбирают охотники. Работа ГОН — это охота в полном смысле слова. Охотник может просто пойти в лес поохотиться. Но обычно он идет охотиться на конкретного зверя в соответствии с сезоном и имеющейся у него лицензией на отстрел. Часто охотничьи хозяйства и коллективы выполняют конкретные заказы властей. Скажем, экологи установили, что количество волков в регионе угрожает местной фауне, или количество зайцев превысило допустимые нормы, что угрожает флоре. Охотникам делается заказ на отстрел волков или зайцев. Они идут в лес и отстреливают. Не лосей, не кабанов, а именно волков. Но заказчики не указывают, какого волка отстрелять, а какого оставить в живых.
— Нельзя ли еще конкретнее. Оставь эту образность.
— Если без образности, то агенты и бойцы ГОН имеют право на ношение огнестрельного оружия и его применения в ситуациях, когда создается опасность для жизни человека.
— Кто определяет эту ситуацию?
— Сам гоновец.
— То есть агент ГОН имеет право убить человека, если считает, что он представляет угрозу?
— Именно. Например, ты видишь, что в подворотне шпана угрожает человеку. Или в электричке. Ты должен действовать.
— Но может быть, человеку хотят просто набить морду?
— Это не играет роли. Любая форма насилия создает предпосылки к гибели человека.
— Ну, а если это два друга поссорились?
Кот поморщился:
— Ну что, ты нормального человека от дегенерата по лицу и по манерам не отличишь, что ли?
— Сколько гоновцев будет в стране?
— Несколько тысяч.
— А дегенератов?
— Несколько миллионов.
— И что, несколько тысяч гоновцев перестреляют из пистолетов несколько десятков миллионов дегенератов?
— Нет, конечно. Максимум несколько десятков тысяч. Во всяком случае, ты сможешь настрелять столько «крутых», сколько тебе необходимо для полного удовлетворения. Причем на законных основаниях. И этим, кстати, ты спасешь много жизней нормальных людей.
— Но ведь гоновцы на таких условиях могут убивать кого угодно, в том числе и в личных целях.
— А ты, если вступишь в ГОН, будешь убивать кого угодно, в том числе и в личных целях?
— Я нет. Только тех, кто этого заслуживает.
— Почему же ты думаешь, что другие гоновцы будут действовать иначе?
— Люди все разные.
— Поэтому в ГОН и подбираются только такие, как ты, а не все желающие. Впрочем, если не хочешь в ГОН, не надо. Для тебя найдется и другая работа.
— Я согласен. ГОН так ГОН. Но нельзя ли мне объяснить цель формирования ГОН. Я чувствую, что здесь все несколько сложнее, нежели патрулирование улиц и отстрел опасных для жизни людей объектов, как ты их называешь.
— Профессор начал объяснять тебе, но ты попросил конкретики, — усмехнулся Кот.
Его внимательный взгляд пронизывал меня насквозь. Я посмотрел на Николая Ивановича. Он тоже сверлил меня взглядам. Под этими двумя взглядами я почувствовал, что как бы раздваиваюсь. Мне хотелось смотреть на обоих. Наконец победил профессор. Я сконцентрировал внимание на нем и сказал: «Прошу прощения, за то что перебил. Готов внимательно слушать».
Профессор Отто Прокоп, немецкий ученый-медик.
Интерпол, № 8, 1997 г.
