— Гарантия — это, во-первых, специальный подбор кадров ГОН. Во-вторых, соответствующее нормам поведение людей в общественных местах. Никогда ни один гоновец не выстрелит в человека, если он не угрожает людям. У меня на лице не написано, что я гоновец. И другие агенты ГОН меня не знают. Но я не боюсь погибнуть от пули гоновца, так как никогда не буду вести себя так, что стану представлять мишень для агентов ГОН.
Звонок.
— Здравствуйте. Скажите, кто вы по профессии?
— В прошлом офицер. Сейчас работаю в частной фирме.
Зазвонил мой телефон. Я поднял трубку.
— Добрый вечер. Это Андрей. Как здоровье? (На кодированном языке это означало запрос о готовности к выполнению приказа командования в составе группы).
— Нормально. (Готов).
— На рыбалку завтра не хочешь съездить? (Сбор возле Финляндского вокзала).
— Во сколько?
— Давай в семь утра. (Время сбора).
— Заметано. (Понял. Прибуду).
Итак, предстоит операция. Я позвонил Николаеву и предупредил, что могу отлучиться на несколько дней. А теперь спать. Завтра должен быть свеженьким, как огурец. Но заснуть почему-то не удавалось.
Генералиссимус спокойно попыхивал трубкой и молчал. Видимо, в этот раз разговор предстояло начать мне. Не зная, как начать, я сказал:
— Я ждал вас.
— Знаю, — кивнул он головой. — Я всегда появлюсь, когда твое ожидание достигнет определенного уровня. Чего ты хочешь?
— Я хотел спросить насчет болезни. Вы развязали невиданный в истории террор и тем не менее не смогли ее ликвидировать.
— Ее невозможно ликвидировать. Можно только создать условия, в которых она не будет прогрессировать.
— Всеобщий страх?
— Не обязательно. Но в России — только страх. По крайней мере, на нынешнем этапе ее развития.
— Чем это обусловлено?
— Психическим состоянием общества. Низкий уровень интеллекта, помноженный на повышенные низменные инстинкты. Повысить общественный интеллект невозможно. Возможно только снизить низменные инстинкты.
— Каким образом?
— Страхом.
— Неужели нет другого способа?
— А ты вспомни тех, кого ты убил за последнее время, и сам ответишь на свой вопрос.
Сталин исчез, а я открыл медальон и долго смотрел на портрет убитых близких мне людей.
„Сегодня“, 10
На следующее утро ровно
Знакомый автобус стоял на прежнем месте.
— По вас, восьмой, можно часы проверять, — приветствовал меня Андрей, рядом с которым сидел еще один мужик атлетического сложения с холодным, не выражающим ничего взглядом. Автобус тронулся.
— Это Алексей, — сказал Андрей, кивнув на „атлета“. — Ваша группа на время проведения операции делится на две части. Номера с первого по пятый будут работать со мной, остальные с ним. Сейчас мы разделимся.
Через десять минут автобус остановился, Алексей встал и направился к выходу. Мы двинули следом. „Удачи“, — кинул нам вдогонку Андрей. Алексей направился к „Икарусу“ с окнами, закрытыми занавесками.
В автобусе часть кресел была снята. На полу стояли ящики.
— Садитесь, — сказал Алексей. — Я доведу до вас оперативные задачи. Операция, в которой мы принимаем участие, продлится несколько дней. Для нас она состоит из двух этапов. Первый — ликвидация нескольких объектов на местах. Второй — приведение приговоров в исполнение на специальной базе. Операция начнется в двадцать один ноль-ноль. Сейчас мы едем на базу, где проведем подготовку. Вопросы?
Как всегда вопросов не было.
