— У тебя не мозг, а просто железный капкан. Ты все хватаешь намертво, — улыбнулся Кот. — Конечно. И результаты будут. Не ломай над этим голову. Об этом позаботятся другие. Будут и инквизиторы пойманные, и все прочее. При этом все будет обставлено так, что пациенты лишний раз смогут убедиться в могуществе Великой Тайной Инквизиции Российской.
— Кроме того, есть еще один фактор, который сделает инквизицию поистине всемогущей, — сказал Кардинал. — Это поддержка инквизиции подавляющим большинством населения, уставшим от беспредела. Нами это установлено точно. В пациентах инквизиции, как я уже говорил, будут не только легионеры, но и масса очень интересных и богатых людей. Бывшие правители и депутаты парламента, директора банков и крупнейших концернов. И те, что еще здесь, и те, что уже живут вдали от Родины.
«Известия», 14 сентября 1996 г.
— Но ведь все ударятся в бега.
— Мы этого и добиваемся, голубчик. Когда они ударятся в бега, работа по выявлению их, скажем, недвижимости значительно облегчится. Подразделения нашего международного отдела с нетерпением ждут их.
— В чем же заключается моя функция? — спросил я, не понимая, как такая мелкая фигура, как я, может быть нужной такому спруту.
— С завтрашнего дня, — сказал Кот, — в твоем кабинете установят средства связи, и ты получишь книгу кода, с помощью которой будешь читать наши оперативные донесения, присылаемые подразделениями, принимающими участие в «Святой Инквизиции». При необходимости будешь кодировать и рассылать им мои указания. Ежедневно к двадцати двум ноль-ноль будешь представлять мне суточное обобщенное донесение. Тебе будут приданы два эксперта. Один психолог из института и один аналитик. Третья фаза операции «Святая Инквизиция» станет первой фазой «Вельзевула», в которой тебе предстоит сыграть особую роль.
— Почему именно мне?
Кот и Николай Иванович переглянулись, и Кот уже собирался что-то сказать, но Кардинал поднял палец и Сидоренко промолчал.
— Увидите, голубчик, — ласково сказал Николай Иванович. — Всему свое время.
На следующий день в девять утра я уже был в кабинете Кота.
В СОСТАВЕ ПРЕСТУПНЫХ ГРУППИРОВОК ПОДМОСКОВЬЯ — БОЛЬШЕ ТРЕХ ТЫСЯЧ БАНДИТОВ. ОНИ ХОРОШО ВООРУЖЕНЫ И НЕПЛОХО ОБУЧЕНЫ. КОНТРОЛИРУЮТ ПОРЯДКА 250 ОБЛАСТНЫХ АО, БОЛЕЕ 600 ТОО, ОКОЛО 50 CП, ПРАКТИЧЕСКИ ВСЕ РЫНКИ, КАЗИНО, АВТОЗАПРАВКИ, АЭРОПОРТЫ. У НИХ ЕСТЬ СВОИ ЛЮДИ В ОРГАНАХ МЕСТНОЙ ВЛАСТИ ВСЕХ УРОВНЕЙ, ЧТО ОТКРЫВАЕТ ДОСТУП К ОКОЛОСТОЛИЧНОЙ ЗЕМЛЕ И НЕДВИЖИМОСТИ. ПО СКРОМНЫМ ОЦЕНКАМ ГОДОВОЙ ДОХОД КРИМИНАЛЬНЫХ СТРУКТУР ПОДМОСКОВЬЯ ДОСТИГАЕТ ТРИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ. ЭТО НЕ ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ. ЭТО ИНФОРМАЦИЯ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ, КОТОРЫЕ ПРОТИВНИКА ЗНАЮТ БЛИЗКО. В ЛИЦО.
В кабинете, кроме Кота, сидел мужик лет тридцати пяти, лобастый, с очень внимательными глазами. Он что-то говорил, а Кот делал пометки на листе бумаги.
— Познакомься, — сказал Кот, — Баранов Владислав Игоревич, начальник оперативно-технического отдела. А это, — он указал на меня, — Гавриил.
Баранов встал и протянул руку. Его пожатие наводило на мысль о том, что руку вставили в слесарные тиски. Глаза улыбались.
— В системе меня называют Первый. Нам с вами работать, Гавриил. И очень тесно. Я рад.
— Я тоже, — улыбнулся я, наверное, в первый раз за последний месяц.
— Продолжай, — сказал Кот, обращаясь к Баранову.
— Остались только неприятные новости. С какой начать, с той, что похуже?
— Нет, с той, что помельче.
— Сотрудника нашего отдела Столярова взмесили вчера вечером в отделении милиции в Питере.
— Сильно?
— Прилично. Недели две отлеживаться будет.
— Кто месил, установили? Какое отделение?
— Да, трое мусоров. Фамилии известны.
— Какое отделение?
— Двадцать пятое.
