— Веп. — Рыбак с невероятно серьезным видом пожал протянутую руку.
— Ну, вот и познакомились. — Рассмеялся Валон.
— Ага, — все с таким же серьезным видом согласился рыбак. — А теперь, объясни мне, Валон, что ты там за пургу непонятную нес.
Бывший инквизитор вновь засмеялся.
— Извини, Веп. Давно перед аудиторией… Ой, перед людьми, то есть, не выступал. Ну, — он пригладил непослушные волосы, — если, например, найдется какой-нибудь дикарь, для которого съесть соседа не злодеяние, а почесть великая, то, если он этого соседа съест, никакая магия его совесть мучиться по этому поводу не заставит. Понимаешь?
— А что, и такие бывают? — Рыбак открыл рот от удивления.
— Не знаю, — пожал плечами Валон, — говорят, что вроде бы бывают.
— Друзья! — Вклинился в их разговор купец. — А можете вы это все по дороге обсудить? Иначе мы в Пнежт не то что до начала войны не успеем, а и к концу припозднимся.
— Да, прошу прощения. — Смутился Валон и вновь полез в свой мешок.
Вскоре он бережно извлек с самого дна свою библию. Поразмыслив мгновенье, он не стал разворачивать тряпицу, в которую та была замотана, а попросту сунул сверток за пазуху.
— Я готов. — Коротко произнес он. — Можем идти.
Эдэль подбежала к нему и нежно поцеловала.
— Будь, пожалуйста, осторожен.
Валон смущенно кивнул.
— Куда нам идти? — Спросил Цыко.
— Старуха сказала, что Тлачик, ну, внучек ейный, вон в тот лес пошел. — Веп махнул рукой в сторону ближайшего леса.
— А как мы его там найдем? — Недоумевал алхимик.
— А вот тут, положитесь на меня. — Луций вышел вперед их маленького отряда и повел всех за собой. — Следы — это мой конек.
Юноша подмигнул на прощание сестре и прибавил шаг.
В лесу было тихо. Луций ступал абсолютно бесшумно, часто останавливался, опускался на колени и что-то изучал на земле. После вставал и вновь шел вперед.
— Луций! — Громко окрикнул его Веп. — Я тоже кое-что смыслю в лесах и в грибах. По-моему, мы ходим кругами.
Юноша тут же приложил палец к губам, шикнул и недовольно зашептал.
— Ну что ты орешь? Хочешь, чтобы нас тут всех перебили?
— Кто?! — Искренне удивился рыбак.
— Не знаю. — Не стал объяснять юноша. — Не ори ты, главное. И шагай потише. А то прешь, как медведь.
Лицо Вепа выражало такую гамму противоречивых чувств, что передать их все словами он бы не смог. Однако, рыбак ответил уже шепотом.
— Я тебе говорю, что мы кругами ходим. Вот точно, кругами.
— Мы и ходим кругами. А я тут при чем? Если этот ваш внучек так ходил.
— Не наш он, а бабковый.
— Да хоть дедковый.
— Он и дедковый.
Луций очень выразительно посмотрел на приятеля, но ничего не сказал. Молча поправил заплечный мешок и вернулся во главу отряда. Дальше шли молча. А, часа через два, когда юноша в очередной раз опустился к земле, поднялся он мрачнее тучи.
— Валон, — шепотом позвал он того, кого уже почти считал своим родственником, — посмотрите.
Бывший инквизитор опустился на колени и долгое время честно пытался что-то на ней разглядеть.
— Прости, — сдался он, — но я ничего тут не вижу.
— Вот, смотри, — он волнения Луций забылся и перешел на ты, — это следы человека, видишь?
Юноша обвел пальцем только ему понятные следы.
— Теперь, кажется, да.
— А вот тут просто примята трава. Вот, вот тут.
— Действительно, примята. Будто тащили легкий мешок.
— Точно! Только легкие мешки обычно волоком не волокут. И нету рядом с этим мешком человеческих следов. Выходит, этот мешок сам себя тащил.
На лице Валона застыл ужас. Грэм не понял, что происходит, но суть уловил быстро. Командир абордажников мгновенно обнажил обе сабли и перевел все свое внимание на лес. Цыко опасливо поправил на поясе мешочек с солью, а Веп поудобнее перехватил топор.
Дальше двигались совсем тихо. Медленно пробирались сквозь заросли, стараясь не шуметь, не зацепиться за сук, не наступить на ветку. Внезапно Луций замер на месте и сделал знак остальным остановиться.
— Слышите? — Тихо, на самой грани слышимого спросил он.
— Что? — Озираясь, спросил рыбак.
— Птицы замолчали.
Действительно, в этой части леса царила мертвая тишина. Путники вновь двинулись вперед. Каждый сильнее стиснул оружие. А Цыко — мешочек с солью. Минуты тянулись будто часы. В воздухе росло напряжение. Даже Грэму было не по себе. Воин уже мечтал о скорой схватке. А подобное ожидание сводило его с ума. Внезапно по спине Цыко пробежал мороз. Ощущение было настолько сильным, что алхимик какое-то время не мог произнести ни звука. А когда сумел, было уже поздно.
Из темноты лесной чащи появилось НЕЧТО. Что-то черное, покрытое жесткими щетинками, будто паук. Тварь имела целую россыпь мелких, несимметрично расположенных на круглой голове глаз. Штуки три, даже расположились где-то под огромной лягушачьей пастью и напоминали не глаза, а бородавки. Нечто ползло по земле, напоминая большого слизня. Однако брюхо у существа не было абсолютно плотным, как верхняя часть тела. Брюхо постепенно переходило в состояние, напоминающее живой дым. Поэтому трава под массивной тушей приминалась не очень сильно. Будто легкий мешок протащили.
— Матерь Божья! — Заорал Веп, осеняя себя и тварь божьим знамением.
