Моя забытая бабушка Химена поступила бы так же, ведь, по словам нашей матери, она смотрела на Нору так неподобающе, как негоже глядеть на членов своей семьи. Химена сознавала, сеньор, что родила дочь, не способную избавить от страданий свою собственную дочку – из-за тщеславия, из эгоизма, и потому, что в нашей семье мы не умеем ни плакать, ни выносить приговоры. Если бы Нору породила на свет Химена, она бы покончила с её страданиями гораздо раньше, поскольку самым ценным в моей бабушке был её рассудок, как и у меня. Единственное решение для нашего мира, того мира, который начинается у дверей моего дома и заканчивается во дворе с козой, – это смерть моей сестры.
А у моей матери глаза мечтательницы, но она грезит о мелочах, о разных крошечных вещах. Мне известно, что она желает только радости, а её-то у неё и нет, радость давно иссякла, и я знаю, что на плечи Большой Леи возложена тяжесть, груз в виде моей сестры. И Нора это знает. Помочь умереть Норе – значит помочь умереть раненому животному, разве не так, сеньор?
Моей старшей сестре предстояло направлять меня по жизненному пути – именно так поступают старшие братья и сёстры, но я постоянно думала: нет-нет-нет, моя Нора на такое не способна. Тем не менее она всё-таки указала мне путь, велела мне уехать, потому что меня здесь разлюбят, мне надо уйти и не возвращаться, поскольку мир велик-велик-велик, а семья для того и существует, чтобы её просто вспоминали. Однако в жизни нужно неуклонно идти вперёд и выстраивать свою собственную судьбу. А когда уходят мёртвые, то они всё-таки остаются, поскольку смерть – всего один день, а жизнь – несколько. Что мне здесь дальше делать с Норой, сеньор, кроме как постепенно умирать? Мы обе убьём друг дружку, умертвим друг дружку, если я останусь в деревне. Вот почему я считаю, что моя Нора, даже страдая и задыхаясь, поступила как старшая сестра, перевернув мою судьбу.
Я всё размышляю и размышляю о том, что буду делать завтра, ведь я совершила такое-такое, что будет сопровождать меня всю мою жизнь – я только что уничтожила мир, сеньор. Этим новогодним утром, слишком жарким для января, все, как только проснулись, пощупали свою грудь и убедились, что сердце пока бьётся и продолжает качать кровь. А я представила себе отцов и матерей, которые проверяют, сохранились у их детей две руки, две ноги, нос и рот. Сегодня вечером Каталина наверняка расплачется, Марко снова выпьет, а Хавьер обнимет своего жеребёнка. Сегодня, сеньор, я спала так, как не спала много лет. И мне интересно, не значит ли это, что все мы уже мертвы и что конец жизни заключается в том, чтобы продолжать жить, несмотря на эту январскую жару. Я не знаю, сеньор, я не знаю других вещей – иное мне неведомо.
Если бы ваша собака потерялась завтра, вы бы уже не встретили меня здесь, в этой тени. Потому что сегодня утром я не прикасалась к своей груди, а ощупала горящий живот и разбудила сестру, мою Нору. Я одела её в зелёное, потому что моя сестра очень красиво выглядит в зелёном. Разбудив Нору, я сразу стала ей петь и продолжала, одевая, приводя её в порядок и глядя на её бесформенное тело. Я заплела ей косы, две прекрасные косы, и аккуратно отнесла её на спине в гостиную, на этот раз не упав вместе с нею. Наша мать всё ещё спала, так как минувшей ночью заснула очень поздно в ожидании конца света и провела всю ночь без сна, сеньор. Вчера вечером я попрощалась с ней на ночь словами: «Мама, поплачь немного, ведь тебе плохо оттого, что ты редко плачешь».
Ну вот, сегодня утром, когда мать ещё спала, я потихоньку усадила Нору в инвалидное кресло и сказала ей: «Взгляни, какое прекрасное новогоднее утро, Нора, какое оно ясное, какое тёплое, какие зелёные деревья». От тряски кресла Норы по каменной дорожке сдвинулась её юбка, как у Каталины, когда она кружит своими юбками во время чистки фасадов от вьюнков, в точности так же. А каким красивым кажется лес отсюда, сеньор, разве нет? Как внушительны кроны, как красивы цвета заката, какие огромные деревья в этом лесу. Как прекрасна смерть, являющаяся в виде цветущего поля.
Случалось ли вам когда-нибудь сталкиваться с тем, что ваша жизнь запутывается? Ну а моя жизнь затянулась в узел, и я не знаю, как его развязать. Я размышляю, сеньор, я всё ещё размышляю о том, что же мне делать завтра. Полагаю, что в этом посёлке жизнь мне покажется долгой, и если мой живот начал жаловаться, то это значит, что надо принять какое-то решение. И, сеньор, сегодня утром я его приняла. Как Эстебитан,
