– У меня была еда, я любил охотиться и рыбачить, это были единственные развлечения ледяной пустыни. Но этот урлоок, псина Рагхара, он сожрал все мои припасы, которые хранились в снегу. А затем туман подчинения, которым ты заполонил его мозг, рассеялся, и гадина решила встать на путь отмщения. И вот уже много часов она пытается распечатать консерву, в которой мы с тобой находимся. Основа создала для меня довольно крепкое жилище, но даже оно имеет предел. Надо бы остановить гадину. Понимаешь о чем говорю, Скарг? Будь я силен как раньше, то сделал бы все сам. Но вот ведь парадокс, да? Будь я силен как раньше, то это этой ситуации бы просто не случилось…
– Ты издеваешься, – тихо сказал Скарг. – Да, ты издеваешься, я понимаю это. Это здание надежно, урлоок не вскроет его, он может ломиться сколько угодно. Но зачем издеваться? Дай мне еды, исцели меня! Я пришел спасти тебя, Михаил! Или ты еще не понял этого?
– Я лишен сил, Основа изменила меня, Скарг. Ты лишил себя сил самостоятельно. В данный момент мы полностью равны. Лучшего момента для издевательств может и не случиться. Поэтому я не упускаю его…
* * *
– По твоему это еда? Ты видел меня, я немного крупнее, чем могло показаться вначале. Росс, у тебя от одиночества поехала крыша? Или это твои издевательства продолжаются?
Скарг хотел бы встать, но сил для совершения столь простого движения у него не было. И поэтому всё, что он смог, это подпереть спиной одну из стен. Тарелочку из бумаги, которую держал на вытянутой руке Михаил, и на которой лежал небольшого размера питательный консервант, ему хотелось расплющить об пол вместе с тем, кто её принес. Древний и в мыслях подобного к себе отношения представить не мог. Такое было лишь в детстве. Старший брат, миллионы лет покойный Сарг, был мастером издевательств. И Россу без особого труда удалось разбудить память о тех неприятных временах.
– Единственные мои часы показывают, что сейчас вечер, – сказал Михаил после того, как посмотрел на руку. – Пищевой комбайн, которым меня «порадовала» Основа, выдает питательный консервант три раза в сутки. Утром, в обед, и вечером. Эта тягучая слизь доступна мне три раза, Скарг, только три раза в сутки, и только в таком количестве. И еще раз в сутки мне выдаются специальные таблеточки, их тоже синтезирует особый комбайн. Эти таблеточки лечат меня от всех недугов, включая процесс старения. Если говорить кратко: с голоду я не сдохну и от старости не умру. А теперь кратко ответить нужно тебе: будешь ты это есть или продолжишь воротить недовольную морду?
Скарг и без копания в мозгах собеседника умел хорошо разбираться врут ему или нет, и видел, что Михаил говорил чистую правду. Основа придумала качественное наказание. Одарила одиночеством, вечной жизнью и полным отсутствием вкусной пищи. В бесконечном количестве на ледяном материке была только вода. В двух вариантах, пресная и соленая. Не слишком желанное разнообразие. Но, тем не менее, разнообразие имело место быть…
Да, деваться было некуда, и Скарг одним движением отправил порцию питательного консерванта в рот и, лишь распробовав на вкус, проглотил. Слегка соленый, он и вправду напоминал тягучую слизь. Пустой желудок, который наконец-то заполучил еду, отреагировал спазмом.
Сумев не позволить рвотному рефлексу случится, Скарг почти не шевеля губами прошептал:
– Срочно дай мне воды, или меня вырвет…
– Этого добра завались, пей на здоровье…
Древний в сравнении с современным человеком был гигантом и три литра воды, которые он выпил за один присест, считались для него нормой.
– Да, пьешь ты что конь… – пробормотал Росс, забрав пустую тару, обычную пластиковую бутылку, в которых вода появлялась из комбайна в любом объеме, какой только захочешь.
Дикого прилива сил не случилось, это было ожидаемо, пищи Скаргу для восстановления требовалось значительно больше. Не смешные три сотни граммов питательного консерванта, а четыре, или даже пять килограммов нормальной, желательно сбалансированной, пищи. И так каждые три или лучше два часа времени в течении нескольких суток. Сурово потрепанный путешествием организм требовал сурового питания. А его как назло не было.
– Мы можем попытаться взломать пищевой комбайн, – сказал древний, когда вновь смог передвигаться. Первым делом он исследовал тюрьму, по которой ему приходилось ходить в «три погибели» из-за низкого потолка. Результат исследований не обрадовал, дела обстояли намного хуже, чем могло охарактеризовать слово «плохо».
