Второе объяснение прошло заметно быстрее, и вопросов было задано раза в два меньше. Но и по окончанию разговора Скарг повел себя иначе, более агрессивно:
– Получается, что я был марионеткой! Марионеткой Росса! И как, ты доволен? А где благодарности? Почему не говоришь спасибо за спасение? Даже факт того, что часть твоего разума сидела в моем сознании, не отменяет главного, спас тебя именно я! Я спаситель, мое тело было использовано для этого, было использовано без моего ведома, но именно я его полноправный и единственный по праву рождения хозяин! Где моё «спасибо», Росс?!
– Спасибо тебе, Скарг, – спокойно ответил Михаил. Теперь он сидел на полу, а древний расхаживал по комнате. И комната эта на глазах уменьшалась, ведь гнев давал свои результаты. Отрицательные, конечно же.
Потолок снижался быстрее всех и в определенный момент гигант ударился об него головой. Удивившись этому, он сперва растерялся, а затем, слегка присев, напугано спросил:
– Ты говорил не психовать. Я что, делаю хуже?
– Уже сделал и продолжаешь делать. Хочешь умереть окончательно и безвозвратно: дерзай, психуй, развлекайся. Мне ты не навредишь, я здесь лишь гость, и легко могу уйти к себе, в собственные мозги, по одному лишь щелчку пальцев. Ну что, психуем дальше?
– Нет, я уже успокоился, и больше не психую. – Скарг даже уменьшился в размерах. – Можно что-то сделать? Вот всё это потраченное, как его вернуть?
– Ждать, иначе никак. Не буду говорить о происходящем снаружи, хорошего там пока нет. Но всё, что мне было по силам, я сделал, и твое лечение не останавливается ни на мгновение. Увы, но знать, сколько времени оно продлится, не дано никому. И гарантировать, что ты вернешься прежним Скаргом, я тоже не буду. Поживем – увидим.
– Прежним мне не вернуться никогда. Ты, Росс, отлично умеешь учить даже таких, как я. Совсем недавно мне казалось, что в нынешнем времени я самый настоящий Бог. Ты убедил меня в обратном, мастерски спустил на землю. За это спасибо…
* * *
Покинув разум древнего, Михаил вернулся в реальность. В его отсутствии почти ничего не изменилось. За одним маленьким исключением – лишившийся контроля урлоок не заставил себя ждать и предпринял попытку свалить на материк.
В примитивных мозгах зверя имелись некоторые понимания. Он знал, что столь тяжелый путь в одиночку не одолеть, но отказаться от бегства всё равно не мог. Связь с берсерком была сильнее его, больше всего на свете он хотел вновь оказаться рядом с Рагхаром. Только ему и никому более сахаши был готов подчиняться по собственной воли. Так было когда-то закодировано его сознание и полностью уничтожить эту кодировку могло лишь полное разрушение мозга.
Найти беглеца было не сложно, только-только до океана добрался и в воду со всей высоты сиганул. При желании и зная особые приметы разума подчиняемого, Михаил мог бы попробовать забраться в чужое сознание на расстоянии в несколько сотен километров, ведь столь сильна была его способность контролировать чужой разум. И именно её Росс считал самой важной. Все остальное, телекинез, пирокинез, левитация и прочее, все они были не такими важными. Без них обойтись было реально. Без умения подчинять себе волю других – нет.
Сознание мутанта виделось Михаилу пульсирующим красным пятном. Зверь не мог считаться разумным, он был создан как прилагательное к разуму берсерка и безоговорочно ему подчинялся, потому что по сути навсегда привязывался только к одному хозяину. О подчинении другим разумным не могло быть и речи и всякий, кто пытался установить с мозгом зверя ментальную связь, а затем попытаться подчинить его себе, получал заметный отпор.
Примитивное сознание урлоока умело огрызаться, отвешивало пришельцам отрезвляющие «оплеухи», но главной целью конечно же было другое. Если кто-то вторгался в мозг зверя на расстоянии и пытался поработить его, то первое, что делал урлоок, это начинал искать наглого пришельца. А затем, когда находил, то откусывал наглецу и дураку голову – вот что делал сахаши со всяким, кто имел смелость попытаться подчинить его. Но всякие, как оказалось, тоже умели удивлять.
Росс и Скарг, только они и никто более, были известны мутанту как сильные. Он хорошо их запомнил, и до невозможности возненавидел. Эти двое, стоило им захотеть, влезали в его сознание и делали там всё, что им заблагорассудится. Даже Рагхар, его полноправный хозяин, не позволял себе такого. Он мог просить, но никогда не заставлял. А эти… эти только и делали, что требовали и требовали! И сейчас один из них вновь навалился всей своей силой и почти без усилий подчинил…
